Арсений подошел ко мне вплотную, и прищур его серых глаз стал таким знакомо недобрым, что я едва сдержалась, чтобы не увеличить между нами расстояние.

— Называешь меня треплом и мерзавцем, который раззванивает о своих похождениях на каждом углу? По-твоему, я такой?

— Я… не знаю, — тут же растеряла пыл под его гневным взглядом.

— Ты знаешь! — произнес он с нажимом. — Уж ты-то знаешь правду обо всех моих хреновых сторонах и привычках как никто, Василиса. Разве среди них числилось когда-то хвастовство постельными победами?

— Нет, — вынуждена была признаться я. С ним ситуация как раз была противоположной. Те девушки, с которыми он встречался, всячески старались донести до широкой общественности наличие близости с ним.

— Сядь! — хмуро указал Арсений на камень, тот самый, на котором я его перевязывала, и я покорно плюхнулась. — Ну, если нет, то что за ересь?

Он опустился передо мной, усаживаясь прямо на траву, взял одну мою ступню и принялся тщательно обматывать ее полоской ткани из своей футболки, при этом поглядывая на меня сердито и явно требуя ответа.

— Я слышала и помню, что ты тогда сказал Марку. — По тому, как Арсений сверкнул глазами, я поняла, что пояснений ему не требуется, и поэтому продолжила, набираясь больше уверенности и придавая голосу решимости. — Да и со мной ты был достаточно прямолинеен.

— Хм… Знаешь, я все это время подозревал, что ты слышала нас с Марком. — Арсений, хмурясь, закончил с первой полоской, взял кусок коры и, приложив к моей ступне гладкой стороной, стал приматывать следующим куском ткани.

— Слышала. Может, не все, но слышала. И все помню. — Я и была бы рада глянуть на него с вызовом, но делать это, когда он полностью сосредоточен на моих ногах, и каждое его мягкое, наполненное неподдельной заботой движение будоражит и сбивает меня с боевого настроя, никак не выходило.

Несколько минут Арсений молчал, заканчивая возню с правой ступней и принимаясь за левую. Я тоже помалкивала и только завороженно следила за движениями его рук, за тем, как сокращаются и расслабляются мышцы плеч и груди. Вот ведь ничего и близко сексуального не было в том, что он делал с моими ногами, а в голове слегка шумит, и низ живота словно наполнен пузырьками горячего щекотного воздуха, будто я хорошенько злоупотребила шампанским.

— Вась, а что, на твой взгляд, было сказано не так? — уже совершенно другим тоном спросил, наконец, Арсений. Скорее осторожно и немного вкрадчиво, а не раздраженно. — Я ясно дал ему понять, что больше ему рядом с тобой делать нечего. Я не собирался тебя делить с ним… вообще ни с кем. Так было тогда, да и сейчас в этом вопросе тоже ничего не поменялось!