Подошла к машине и, открыв дверцу, склонилась к сопящему раненому, потрогала лоб, поправила руку, которая при такой неудобной позе наверняка затечет, без всякого стеснения залезла в карман шортов, вытащила его телефон и, быстро пролистав список, нажала на кнопку вызова.

— Ку-ку, мой мальчик, ты куда…

— Это не Сеня, — сглотнув, перебила словесный поток. — Это я. Мы в беде. Большой. Поможешь?

За пять минут тезисно пересказала все, произошедшее с нами за последние сутки. Включая вероятных наблюдателей и дезориентированность чоповцев. На удивление в трубке стояла тишина — никаких охов, причитаний, лишних междометий. Пара сухих уточняющих вопросов, на которые у меня, увы и ах, не было ответов.

Закончив рассказ, спросила еще раз, срываясь на откровенно просящий тон и отдавая себе отчет, что поступаю почти нечестно:

— Так что, поможешь? Нам хотя бы на один день, пока действие снотворного закончится, и он соображать нормально начнет…

На что в ответ услышала краткий адрес, по которому можно прогуляться прям сию секунду, а затем мне оставалось только кивать и изредка отвечать в трубку:

— Да… Есть… Отличные… Могу… Не знаю… Спрошу… Поняла… Поняла… Сделаю… Конечно смогу… Жду.

Закончив разговор, уставилась на все еще спорящих мужчин. Активная жестикуляция и то и дело срывающиеся крепкие выражения выдавали еще более повысившийся общий уровень агрессии. Не особо хорошая обстановка для восстановления сил при ранении, однако.

— Послушайте! — попробовала я привлечь внимание.

На меня кто-то зыркнул, но, само собой, чисто мужской разговор не прервался, и не похоже, что меня собирались по-настоящему замечать. А мне нужно добиться полного внимания и понимания, иначе ничего не выйдет. Стиснув зубы и послав мысленно куда подальше свою нелюбовь к общению с толпой нервных брутальных самцов, вспомнила, как ведет себя в таких экстремальных случаях на съемочной площадке одна знакомая продюсер, и, набрав в грудь воздуха, завопила:

— Ой-ей-ей, черт, мой лифчик! Только не смотрите на меня, пожалуйста!

Кто бы сомневался, что в одну секунду смолкли все разговоры, и все находившиеся в зоне слышимости обернулись в мою сторону? Господи, это же мужчины! Хотя, может быть, это голос у меня такой командирский? Ага.

— Так, мальчики, раз уж вы, наконец, обратили на меня внимание, выслушайте, пожалуйста, короткое объявление, — тут же перешла я к делу, понимая, что надолго произведенного эффекта не хватит. — Через двадцать-тридцать минут мы с Сеней эвакуируемся отсюда. Можете не пытаться узнать куда именно — я все равно не скажу. Просто на всякий случай, — я подтвердила сказанное весьма властным и решительным движением руки и уверенной позой. Ну, мне так, по крайней мере, казалось. — Мало того, вы мне поможете его скрытно и незаметно от наших наблюдателей положить в транспорт, который нас заберет. После того как мы уедем, у вас будет масса времени решить — валить ли отсюда всем либо разделяться, или же держать круговую оборону с привлечение сил полиции. Я в этом ни черта не понимаю и лезть с советами и участвовать не собираюсь, но и Сеню с вами не оставлю. Спорить не советую. Все равно сделаю так, как считаю безопасным для нас. А если что — клянусь, я просто пожалуюсь на вас всех папе Максиму. Вот!