— Припаркуй поближе! — отец просто выскочил из-за руля, едва мы въехали на больничную стоянку и умчался, даже не оглядываясь. Я бы с удовольствием последовал его примеру, но должен же хоть кто-то вести себя сейчас как взрослый?

Василиса заметила меня не сразу. Она стояла, прислонившись бедрами к подоконнику, и смотрела на отца и Марину, которую он уже успел цапнуть на руки и прижать к себе так, словно она норовила испариться, если он будет держать недостаточно крепко. Волосы Василисы были распущены, обрамляя ее бледненькое веснушчатое личико, и лились тяжелыми волнами всех оттенков золота по хрупким плечам, окутывая все тело почти до поясницы. Лучи утреннего солнца, преломившись в оконных стеклах, заигрывали с этой живой роскошью, придавая его цвету еще больше граней и объема. И моей первой мыслью было: «Господи, какая же она охренительно красивая!». Ну, ладно, вру. Не первой. Как только я увидел этот ослепительный каскад волос на свободе, то тут же в мозг, как разряд электричества, ударили ослепляющие воспоминания, прошивая прямиком до паха. Наша первая ночь и золотая россыпь на моих подушках… Неверное алое пламя костерка пробивается сквозь шелковую завесу, отделяющую в тот момент мир нашей чувственности от всей Вселенной… Мягкие пряди, обвивающие мои запястья, словно золотые наручники, когда мои пальцы глубоко зарыты в этом сокровище, буквально приковывая меня к Василисе в то время, когда я никак не могу получить ее достаточно, сколько бы не стремился к насыщению. Поэтому первой все же была примитивненькая и похотливая фантазия, что вдруг мы оказываемся в палате совершенно одни, я запираю двери и, забив на разговоры, усаживаю Василису на подоконник и занимаюсь с ней яростным приветственным сексом. А что? Вон, даже по статистике парни думают о сексе каждые 20 секунд, так что какие вопросы? Но потом с опозданием на эти самые 20 секунд, наконец, включились мои мозги, напоминая мне, что мечты мечтами, а в реальности мы не одни, и если делать это на подоконнике, то каждый любопытный придурок сможет увидеть мою Ваську, кончающую для меня, а так вообще не пойдет. А еще мой припозднившийся разум съехидничал, что приветственный секс после такого воздержания вкупе с частым возбуждением будет не столько яростным, сколько ну о-о-очень коротким, хотя можно все, конечно, компенсировать, встав на колени и забросив ее ноги себе на плечи… Э-э-эй, ты ни черта не помогаешь! Тоже мне еще разум называется! Или это просто очередные 20 секунд истекли?

Василиса заметила меня, ее щеки вспыхнули, и глаза буквально прожгли до костей, прежде чем она их отвела. И вот тогда да, я и подумал: «Какая же она у меня красавица!».