Бывает такое чувство, когда кто-то большой и всемогущий вдруг берет и выключает твою сияющую радугу. Вот так раз, и все! Или ты с разгону налетаешь на стеклянную стену, которой еще мгновение назад не было.

— А за что нам, собственно, нужно оправдываться? — я развернулся к Василисе, но она упорно смотрела прямо перед собой. — Вась, на меня посмотри и нормально скажи!

— Я это и делаю! — она повернулась, но смотрела не в глаза, а куда-то в район моего горла. — Сейчас не время… ну, афишировать то, что между нами. Это будет эгоистично и очень преждевременно. Да и… стоит ли вообще?

— То есть, я правильно понимаю, ты предлагаешь нам встречаться втихаря? Типа, тайные любовники и все такое?

— Да, считаю, что в данной ситуации это будет верно! — она сложила руки на груди, явно защищаясь и намереваясь отстаивать свою позицию.

Если честно, мне захотелось взреветь и шарахнуть чем-нибудь от души, настолько приступ злости и разочарования, сменивший острейшее возбуждение, был сильным. Но вместо этого сделал десяток долгих вдохов-выдохов, возвращая себя в мир адекватности. Ну, или хотя бы близко к этому.

— Ладно, если ты так считаешь, то обоснуй, пожалуйста, все так, чтобы и я, баран такой, понял! — выдавил из себя с предельным спокойствием, на какое был сейчас способен.

Василиса какое-то время молчала, наверное, даже не подозревая, что каждая секунда промедления била сейчас мне прямиком по мозгам, подтачивая иллюзию спокойствия.

— Дело в том, что, если о нас станет известно, то это моментально вовлечет в ситуацию наших близких, — наконец произнесла она и, сжав вместе ладони, засунула их между своих коленей, выдавая степень нервозности. — А если все между нами закончится… когда закончится так или иначе… то это причинит им боль. Это плохо, да ты же сам понимаешь!

А вот теперь, похоже, момент для разговора настал, хоть и не так я себе все представлял.

— Так, а давай с момента «закончится» поподробнее! С какого это, по-твоему, случится?

— Сень, — уголок рта Василисы дернулся, как будто ей было больно. — Но ведь ты — это… ты.

Какая, зараза, прелесть! Коротко и лаконично! А главное, мать его, в точку, не поспоришь!

— То есть, ты сейчас пытаешься сказать, что я законченный кобель и засранец, и ты априори считаешь любые отношения со мной временными и обреченными на скорое завершение? — Нет, я ведь знал это в принципе, но почему же услышать напрямую так, сука, больно.

— Я не назвала тебя ни одним из этих слов, — возмутилась Василиса, но как-то без энтузиазма.

— Да и не надо называть! Но если я такой, и ты это видела, то зачем тогда было все это между нами? Как это называлось? — Блин, как-то это жалко звучит, но какая мне сейчас, на хрен, разница!