— Че ты так бровями своими танцуешь выразительно? Мы нашу Русалку хотим выгулять, она там, оказывается, и не была ни разу. На дельфинчиков посмотрим, себя, красивых таких, покажем. А на выходные там жесть, что творится. Не хочу я по той давке. Лучше сейчас: и сезон толком не начался, и водичка чистая, и дельфины от толп не устали. Ой, там, кстати, в тумбочке деньги закончились. Положи туда еще, а?

Шон поперхнулся и в возмущении уставился в спину смешно покосолапившей в сторону кухни супруги.

— Рыжая, ты не обнаглела? Две недели назад я принес тебе зарплату. Ты ее уже всю спустила?

Моментально развернувшаяся на босых пятках, Рыж грозно уперла руки в бока и, выставив вперед пузико, стала теснить сердито сверкающего глазами мужа к входной двери:

— Так вот именно! Все по трудовому кодексу — две недели назад была зарплата, а сегодня должен быть аванс. Я же не на финтифлюшки какие ее спустила, а на важные и нужные в доме вещи. Вот сам скажи — тебе что, не понравился тот шкафчик в туалете, который так изумительно поместился в нишу над стиралкой?

— Понра…

— А полочки рядом с твоим любимым креслом что, не понравились? Как раз ты туда свои книжки, которые я вечно из-под кровати с твоей стороны выгребаю, и положишь.

— Лю…

— Нет-нет, ты скажи, но только честно, может, тебя не устраивает новая сушилка на балконе, вмонтированная в потолок и экономящая кучу места?

— Так. Стоп, — Шон поднял руки вверх в извечном жесте сдавшегося в споре с беременным ураганом мужчины. — Я все понял и осознал. Без тебя и твоих усилий я бы до сих пор жил в необорудованной пещере.

— И та была бы не твоей, а временно арендованной! — Леся победно фыркнула, тряхнула тяжелой гривой рыжих кудряшек и вернулась на кухню.

А подождавший, пока жена скроется с его глаз, Шон тихо пробухтел:

— А с подпитываемым гормонами инстинктом гнездования бессилен справиться даже Господь Бог.

— Что-что ты там ворчишь?

— Спрашиваю, тебе прям сейчас деньги нужны? — повысил голос Митя, заговорщицки подмигивая мне.

— Ну, если машина заправлена, то не особо — только на билеты всем, «мороженое дитям и цветы бабам», — умело скопировав акцент незабвенного Папанова, ответила Рыж, складывающая мытые фрукты и питьевую воду в огромную пляжную сумку.

Через двадцать минут мы гомонящей толпой вывалились из подъезда высотки на парковку. Женская часть семейки Федоровых выглядела как экзотические тропические птички — такие же яркие, громко галдящие, такие же искренние в своей радости, что даже их двоих было достаточно, чтобы мы воспринимались именно как праздничная толпа, в которой выделялся лишь один оплот невозмутимости и спокойствия, облаченный в строгий приталенный офисный костюм, кипельно-белую рубашку, дорогие туфли и… с длинной доской на колесах в руках.