— Не уйду, — снял пиджак и ботинки. Взобрался на кровать. Крепко вобрал её в свой кокон и поцеловал в висок. — Я рядом. Спи, родная.

Девушка всхлипнула и ощутил, как женская фигура, наконец обмякла. Гладил по волосам до тех пор, пока не понял, что успокоительное подействовало. Устроился по-удобней и, прижимая жену к себе, остался лежа смотреть в потолок, прокручивая в голове план дальнейших действий.

Я обязан тебя защитить, своего ребёнка. Сделать всё, чтобы ты не угодила за решётку. Это бесчестно. Почему ты?

Антон говорил, что рассматривается несколько версий, одной из которых фигурантом вытекаю я. Убийство на почве ревности. Есть мотив. Савва мог и мне открыть дверь. Многие могут подтвердить, как мы часто петушились друг с другом. Ударил ножом в грудь в порыве аффекта. Отпечатки с ножа стёр.

Страх сковывал грудную клетку, но решимость оградить жену, ценой собственной свободы становилась уверенной и бесповоротной.

На утро Вика выглядела лучше. Кормил буквально из ложки. Велел оставаться дома в постели. Сторожить её поручил мамам. Сам же переоделся и прямиком помчался в главк искать того самого Ярослава Калина.

На посту не пускал рядовой и, лишь получив разрешение, сопроводил к кабинету следователя. Этот Калин был оказывается с Вадимом, который при виде меня округлил глаза.

— Тебя вызвали? — удивленно перенаправил взор на мужчину напротив.

— Нет. Я с повинной? — выпалил, запыхаясь, и глянул на седого.

— Сдурел?! — Вадим аж привстал.

— Да, ладно, Вадик, — мужчина слегка улыбнулся и встал изо стола. — Оставь нас, окей?! Я всё равно хотел с Германом Юрьевичем пообщаться.

— Какая ещё повинная?! — друг не унимался, но позволил седому приобнять себя и направить к дверям.

— Я должен поговорить со свидетелем! — с нажимом произнёс следователь, выпроваживая коллегу. — Иди!

Вадим смерил меня возмущенным взглядом и всё же вышел.

Вернул взгляд на седого, который, скрестив руки на груди, осматривал меня.

— Чего? — этот взор мне не понравился. Он, словно играл со мной и знал всё, что я хочу сказать.

Ухмылка. Следователь опускает голову и направляется к окну. В подтянутом и крепком теле сразу выловил два изъяна: мужчина слегка прихрамывал, а левая рука болталась без движения. Нет он владел ей, но не так, как правой.

— Знакомиться уже нет смысла, — проронил Калин, уместившись на подоконнике. — Потому внимательно слушаю вашу версию, а точней "повинную".

Дома, в машине, в голове вся моя ложь казалась такой правдивой, а теперь всё смешалось в неясный поток фактов, которым здесь не смог управлять.