— Факты следствие пока не разглашает, — покачал головой.

— Вы просили моей помощи. И я хочу помочь! Скажите! Я не вынесу, если жена с моим ребёнком под сердцем окажется в тюрьме. Я могу что-то вспомнить или заметить.

Калин с полминуты смерял меня взглядом, прокручивая в голове варианты. Потом, решившись, произнёс:

— Ваша супруга поехала к Майорову, чтобы привести ему лекарства, так как он пожаловался ей с утра на отравление. В крови жертвы найдены следы нитроглицерина. Аналогичные случаи: препарат, ваша жена, отсутствие скорой.

— Подождите, но это невозможно. С отцом, да, ошибка, но Савва.

— А я и не сказал этого. За пять минут в квартире Майорова ваша супруга бы физически не успела отравить его, заколоть ножом, позвонить с его телефона раньше, чем появилась по должному адресу. Молчу уже про кухонный нож, который имеет только отпечатки Ларионовой и ни единого хозяйского. Словно хозяин мыл посуду и силой мысли раскладывал по местам. Копперфильд, — усмешка. — Кто-то хотел, чтобы ваша жена приехала туда и стала причастна к смерти Майорова.

Смотрел на мужчину и понимал, что за эти полчаса беседы с ним готов позволить ему метать в себя дротики, если это поможет и дальше так колоссально мыслить в пользу моей жены.

— Что ж спасибо, — Калин выдохнул и протянул руку для прощального рукопожатия. — Вы сообщили не мало информации и даже закрыли пару белых пятен. Будьте пока на связи и больше не отпускайте супругу одну. Если действительно есть недоброжелатель, то он может проявить себя более изощренней. Если ещё что-то вспомните, звоните в любое время, — настрочил на бумаге номер сотового и протянул мне.

Принял и, благодарно взглянув на него, покинул кабинет. Идя по коридору, теперь понимал слова Вадима. Этот человек достоин доверия и уважения. Мне теперь всё равно, что было в его прошлом, но поговорив с ним, чётко осознал — это жуткое дело в правильных руках и его обязательно распутают. Не ради галочки о количестве закрытых дел, а ради справедливости.

Дома было более менее спокойно. Вика по-прежнему находилась в постели, а наши мамы насестками крутились возле девушки. Антонина Григорьевна не выпускала из рук свои карты, а мама стучала чайной ложкой и стенка кружки с напитком.

Увидев меня, женщины тут же навострили уши, а Вика среагировала только после их оповещения. Подошёл к жене и, погладив по волосам, поцеловал в макушку.

— Я говорил со следователем. В убийстве Саввы новые данные.

Мамы тут же ожили.

— Вику оправдают?

— Пока нет, — осел на край кровати и, взяв жену за руку, осмотрел женщин. — Главной и весомой уликой по-прежнему остаётся нож с отпечатками Вики, но есть факты в нашу пользу. Ярослав, действительно, профи и есть большая надежда, что он докопается до истины.