В самый разгар курьер принёс большую белую коробку с красивым голубым бантом. Смерила в руке и посмотрела в предвкушении на мужа, который пожал плечами.

Быстро вскрыла подарок и, открыв крышку, едва не упала в обморок. Зажала рот рукой и в ужасе отлетела от коробки.

Внутри в ворохе опилок лежала кукла-младенец с ножом во лбу. Пупс был обильно измазан чем-то красным, имитирующим кровь, а на груди зияла надпись маркером "Ещё чуть-чуть, Герочка".

Я уже не видела, как Ярослав схватил коробку и поспешил утилизовать её. Слышала лишь голоса Оли и Тани.

— Это злая шутка, Вик. Это ничего не значит. Забудь, не принимай серьёзно.

— Я ей башку сверну точно, — рычал в ярости Герман, удерживаемый Антоном. — Эта Лика… кто ж ещё?!

Кислорода не хватало и поспешила на улицу. Вылетела прямо в платье, жадно хватая грудью холодный воздух. Стремительно зашагала по садовой алллеи, уходя вглубь.

Нет, я не суеверная, но, стоя, на пороге родов, в лёгком страхе боишься буквально всего. Даже таких вещей. Всю беременность я борюсь за нашего сына и видеть подобные сюрпризы сверх моих сил.

Холод возвращал трезвость ума, остужал поток жутких мыслей и картин. Перевела дыхание и развернулась к дому.

— Не так быстро, — в живот уткнулось дуло пистолета.

Твой отличительный признак прикрыт париком, но тебя я знаю до мельчайшей черточки. Взор сумасшедших черных глаз напугал до полусмерти.

— Живо садись в машину… Пора поговорить, мелкая шлюшка.

Ты обещала

Ты обещала

Ярослав

Только спустя полчаса понял, что эта гребанная коробка была отвлекающим маневром.

Курьером оказалась девушка с тёмными волосами, которая так и не покинула дом. Её же зафиксировала камера вместе с Викой. Обе девушки сели в машину и благополучно покинули территорию двора.

Охрана, как всегда чесала затылок и непутевый начальник ЧОП наконец лишился своего поста.

О том, кто была эта брюнетка ни у кого не возникло сомнений.

Сука, а я-то почему купился и разрешил ей встречу с этим козлом Маратом? Хотя знаю почему. Моё дурацкое прошлое. Когда-то я так же, как и он, лежал прикованный наручниками к больничной койке и никого не видел, кроме бездушных врачей и полицийских. Когда же мне разрешили видеться с дочерью в обмен на стукачество, то был несказанно рад. Тогда Оля и Аня стали моим единственным островком человечности и счастья. Я искренне благодарил судьбу за это. Но моя история абсолютно отличалась от истории Марата.