Угроза родилась экспромтом, но, судя по всему, возымела должный эффект: от румянца на щеках соседки не осталось и следа, лишь багровая прорезь поджатых губ на бледном фоне.

– Если вы не против, давайте закроем этот вопрос, хорошо? – предложила Эстель.

Фрау Хофман застыла, уставясь на нее немигающим взором.

– Значит, мы друг друга поняли. Вот и славно.

Эстель вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь.

– Может, их вы одурачили, но меня-то не проведешь! – закричала ей вслед соседка. – Знаю я таких!

С бешеным стуком в висках Эстель прислонилась к двери. При всей своей беспричинной склочности фрау Хофман представляла реальную опасность. Ее муж на самом деле вращался в высших кругах рейха, настолько высоких, что любое его замечание, пусть даже не всерьез, а ради спокойствия супруги, может иметь самые печальные последствия. Кольцо вокруг этой квартиры вместе с обитателями сжималось все сильнее.

Эстель оттолкнулась от двери, прошла в столовую и положила книгу на стол. На полированном палисандре потрепанная обложка с бурым пятном в правом нижнем углу выглядела совершенно неуместно. Открыв ее с особой осторожностью, Эстель ничего особенного не заметила. Перелистала пожелтевшие с краев страницы, но не обнаружила ни записок, ни документов, ни указаний, ни вырезанного среди них тайника. Мелькнула даже мысль, что сошла с ума, и все это ей померещилось.

Эстель перелистала книгу до конца. На задней надорванной снизу обложке изнутри она заметила похожее пятно. Видимо, она была подмочена. Кто-то пытался ее подклеить…

Эстель поддела ногтем побуревший уголок. Нет, его не просто подклеили. Под форзацем виднелся краешек вложенного документа. Она аккуратно извлекла его из тайника и обнаружила свидетельство на имя Марты Мари Варенн, родившейся в Марселе четвертого мая 1939 года в семье Жюля Варенна и Эдит Мари Буше, со всеми необходимыми печатями и даже складками, немного помятое, как и положено видавшему виды документу.

Часы над камином пробили полдень, и Эстель отшатнулась от лежащего на столе свидетельства. До расставания с Авивой Уайлер осталось три часа.

* * *

Место встречи было выбрано более чем удачно. Обширное кладбище казалось каким-то упорядоченным хаосом, пересеченным под самыми невероятными углами множеством прямых и извилистых дорожек. Обилие возвышающихся памятников, приземистых мавзолеев и величественных изваяний сильно ограничивало пределы видимости, так что заблудиться в этом лабиринте было проще простого. А еще среди этой тьмы укромных уголков очень удобно прятаться. В чем, как полагала Эстель, и заключался смысл выбора.