– Осталась после одного… гостя.

– Интересно. Французская модель. – Софи плавным привычным движением оттянула затвор. – Кажется, армейского образца.

– Вы что… увлекаетесь оружием?

Шпионка пожала плечами.

– Это все равно что овладеть еще одним языком, надо только постараться и руку набить. Сочетание материального и неуловимого.

– Этому тоже учат в разведшколе?

– Нет. Хотя, конечно, с оружием обращаться учат, но я ничего нового там не узнала. – Она подняла винтовку, приложилась к прицелу и положила на место. – Первое оружие мне подарили в одиннадцать лет на день рождения. Тоже со скользящим затвором. Двадцать второго калибра.

– Винтовку на день рождения?

– Вообще-то ее подарили брату. А мне акварельный набор, ну мы и поменялись, потому что Уилл не увлекался оружием, а мне не нужны были краски. Эти подарки мы получили от старинного друга семьи, который не допускал и тени сомнения, что мальчишкам положено стрелять и драться, а девочкам рисовать пейзажи и собирать букеты.

– Что?

– Обычно мы с братом проводили лето у моря, любили целыми днями бродить по полям и лесам вдоль побережья. Он рисовал, а я читала или стреляла. Когда спускаешь курок при боковом ветре и видишь, как где-то вдали с пенька слетает консервная банка, удовольствие просто невероятное.

Эстель разглядывала блондинку за столом, удивляясь, зачем она все это рассказывает. А может, это сплошные выдумки?

– В конце концов я и брата стрелять научила, хотя он, наверное, не особо стремился, больше меня порадовать хотел, – продолжала Софи, похоже не замечая недоумения Эстель. – А потом летать учился, чтобы сделать приятное маме. Она говорила, мол, в жизни пригодится. Ох и практичная была женщина.

Вот, значит, о каком летчике Софи упоминала в прошлый раз. Том самом, что пропал без вести три года назад.

– После каждого учебного полета брат так вдохновлялся небом, что уйму времени проводил за холстом, писал такие воздушные пейзажи, – продолжила Софи. – В конце концов летчик из него получился гораздо лучше художника, хотя я бы скорее глаза себе выцарапала, чем призналась.

Она вновь принялась натирать ствол.

Эстель уселась за стол напротив нее.

– Вы правда верите, что он еще жив? Ваш брат?

Рука с тряпкой замерла, и послышался вздох.

– Мне важно знать.