Она тихонько ахнула:

– Ну что вы, не сто́ит, это же ваше семейное дело…

– Нет. Вы должны его услышать.

Он набрал в грудь побольше воздуха и начал читать. Закончив, снова сложил письмо.

– Дедушка будто повидался с сестрой, хоть и мельком.

Габриэль протянул листок Лии.

– Он оказался прав. Она ни на секунду не прекращала борьбу.

Не в силах вымолвить ни слова, Лия взяла письмо.

– Софи писала письмо Уильяму, но ее слова запали мне в душу. Я тоже сторонился людей, ведь так было легче. У меня не хватало смелости жить как она. Много времени потратил впустую.

– Габриэль…

– Погодите, дайте сказать. Я попробую себя перебороть. Выбраться из своего кокона и рискнуть. Может, кроме тех картин, что вы приобрели, больше никто ничего не купит, но попытка не пытка, так ведь? Откуда мне знать…

Не дослушав, Лия приподнялась на цыпочки и едва коснулась его губ, оставив на них вкус шампанского.

– Между прочим, об этом тоже жалеть не собираюсь.

– И я, – выдохнул он.

– Вы мне доверяете?

– Прошу прощения?

– Вы мне верите?

– Да.

– Хорошо. Тогда пойдемте.

Оставив пустой бокал на подносе проходящего мимо официанта, она схватила Габриэля за руку, переплетаясь с ним пальцами, как будто для них это совершенно привычное дело, и повела мимо пейзажей и картин импрессионистов в небольшой уголок, отгороженный матовым стеклом.