От висевшей на стене она чуть отличалась лишь текстом:

APRÈS, 2017 ГАБРИЭЛЬ СЕЙМУР ИЗ ЧАСТНОЙ КОЛЛЕКЦИИ АУРЕЛИИ ЛЕКЛЕР.

APRÈS, 2017

ГАБРИЭЛЬ СЕЙМУР

ИЗ ЧАСТНОЙ КОЛЛЕКЦИИ

АУРЕЛИИ ЛЕКЛЕР.

– Можете заменить или оставить как есть. Никаких затрат. Никакого риска. Картина останется здесь, а через месяц, после закрытия выставки, я заберу ее домой, а вы можете сколько угодно рассовывать свои работы по чердакам Милбрука.

– Вы не понимаете. Черт возьми, выставлять собственные работы – это одно, а примазываться к целой галерее чужих гениальных творений – совсем другое дело!

– А кто, черт возьми, имеет право решать, чьи творения гениальны, а чьи нет? – медовым голоском осведомилась Лия. – И нечего тут прибедняться.

– Опять вы за свое, – проворчал он сквозь зубы.

– А вы опять ошибаетесь.

– А вот и нет.

– А вот и да, – раздался позади знакомый голос.

Габриэль от удивления крутнулся волчком и обнаружил гибкую изящную даму с округлым лицом, увенчанным короной темно-рыжих волос, в воздушном светло-кремовом платье.

– Оливия! – ахнул он и склонился к ней, сжимая в дружеских объятиях. – Вот так встреча! Сколько лет, сколько зим! – Потом озадаченно отпрянул: – Какими судьбами… – и тут его осенило. – Господи…

– Нет, он тут ни при чем, – улыбнулась Оливия, похлопав его по плечу, и, скользнув мимо них с Лией, встала перед вторым полотном, от которого как раз отошла небольшая группа посетителей. – Это Лия меня уговорила. И правильно сделала. Кстати, название прямо в точку. Танец – моя первая страсть, и на всю жизнь.