Габриэль решил, что вполне возможно, даже вероятно, что женщина под псевдонимом La Chanteuse и была бабушкой Лии. Скорее всего, в 1943 году эта француженка помогла англичанке Селин выполнить задание. Более того, La Chanteuse вполне могла оказаться тем самым ангелом, что однажды солнечным утром явился измученному летчику в Норфолке и вселил в него надежду.

Габриэль отложил письмо и откинулся на спинку кресла, любуясь стремительными движениями трех танцовщиц Дега, навеки запечатленными на холстах.

Они были последними из коллекции, с которой он работал, так хорошо сохранившейся, что реставрировать было почти нечего. После обеда он упакует их в ящик и добавит к остальному грузу, подготовленному к отправке в Париж. Галерея для выставки картин Аурелии Леклер уже была выбрана, открытие назначено через три недели. Объявление о выставке уже вызвало значительный интерес публики.

Репродукции всех картин появились в отраслевых журналах по всему миру. Международные обозреватели из ведущих газет расхваливали коллекцию в соответствующих рубриках об искусстве и досуге, историки искусства, профессора самых престижных учебных заведений включили описание коллекции в лекционные материалы. Каждую картину внесли во множество каталогов утраченных произведений искусства в надежде, что найдется законный владелец.

Габриэлю начали поступать официальные запросы из музеев, галерей и от частных коллекционеров, стремящихся заполучить ту или иную картину. С музеями и галереями завязались переговоры об аренде некоторых работ на время выставок, коллекционеры получили отказ. Однако от возможных владельцев или их наследников ни одного обращения так и не поступило.

Все сведения о прошлом Софи и ее связи с участницей французского Сопротивления под псевдонимом La Chanteuse, о ходе работ над каждой картиной, о затруднениях с поисками владельцев коллекции Габриэль сообщал Лии по электронной почте или телефону в сдержанной, сугубо профессиональной манере. Она была мила и любезна, но после каждого разговора ощущение пустоты в душе, возникшее в тот день на пыльном чердаке Милбрука, разрасталось все сильнее.

«Настоящая любовь бывает в жизни только раз, – сказала однажды Лии бабушка. – А если ума не хватает понять, что это она, и беречь как зеницу ока, значит, такого счастья не заслуживаешь».

Габриэль терзался опасениями, что упустил самую важную находку в жизни.

* * *

В день открытия выставки в парижском квартале Маре галерея была обустроена в точности по указаниям Габриэля Сеймура. Светлые стены, до блеска натертый паркет и яркая подсветка шедевров при мягком общем освещении подчеркивали строгую, деловую атмосферу. У каждой картины имелась табличка с подробной информацией об авторе и самой работе, собранной группой экспертов во главе с Габриэлем. И все это под присмотром внушительного отряда служащих, готовых проконсультировать или обеспечивающих безопасность, а то и все вместе.