Глеба на вертолете доставили в НИИ им. Склифосовского. В крайне тяжелом состоянии: его достали практически разобранного по частям. Подлечат. Должны. В Склифе и не таких собирали. Я не желал Глебу смерти. Это слишком. Слишком.

– Наташа, ты как? – смог дозвониться только на домашний телефон.

– Нормально, а ты? Что там?

– Глеб в аварию попал. Пьяный за руль сел и в столб.

– Что?! – ахнула Наташа. – Как Таисия? Дети?

– Плохо, – я повернулся. Тая висела на груди старшего сына. Рядом Сережа. Ему шестнадцать: держался, но взгляд потерянного ребенка. – Наташа, я поеду к маме Марине. Рассказать нужно. Я детей заберу. Еву и Пашу к нам привезу. Не нужно ему сюда…

– Может, мне приехать? Поддержать Таисию?

– Нет. Тебе не надо. Я скоро буду. Люблю тебя.

Я подошел к скамейке, где убивалась Тая. Подозвал Олега. Сжал его плечо.

– Я поеду к бабушке с девушкой. Пашка у нас побудет. Пока, – глянул на их мать, – новостей не будет.

– Спасибо, – проговорил устало.

– Ты молодец, – я пожал ему руку. – Мама на тебе, лады?

– Лады.

Я привез детей около десяти вечера. Ева была рада. Пашка растерян. Наташа накормила их и уложила спать Еву. Мы остались на кухне. Бэби с нами. Ей понравилось играть с более терпимым ребенком. Пашка не тягал нашу красотку за лапы по всей квартире.

– А почему мы уехали от бабы с дедом? – поинтересовался, когда сел к нему на диван. В телевизоре мультики, но он сидел в телефоне.

– Паш, тут такое дело… Папа твой в аварию попал. Он в больнице сейчас. Мама там. И баба с дедом. Сегодня у нас переночуешь, а завтра разберемся, ок?

– С папой все хорошо будет? – уточнил серьезно.

– Конечно. Обязательно.

Утром позвонила теща. Глеб справился, но у него сложный перелом позвоночника. Вердикт врачей: параплегия – паралич нижних и верхних конечностей. Никаких прогнозов. Долгая реабилитация и вера в лучшее.

– Я не желала ему такого, – проговорила Наташа, устраиваясь у меня на плече. – Судьба бывает очень жестока.