— В полшестого утра? Настолько срочный? — недовольно поинтересовался. Я усмехнулся, закрывая глаза и представляя его скривившуюся рожу.

— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. Слышал о таком?

— Ладно, — протянул от безвыходности, — излагай. Что там у тебя?

— Вот и славно, — я надеялся, что Гриша поступит разумнее, чем Бык. Я надеялся, что его Босс окажется здаромыслящим человеком, и мудрым. — Скажи-ка мне, давно ли твои псы без поводка гуляют?

— Не понял, — кажется, кто-то, наконец, начал просыпаться, — ты о чём?

— Я о Быке. Или он по твоей указке за девкой бегать продолжает?

На том конец повисла недолгая пауза. Только попробуй, Гриша, допустить ошибку...

— Поясни, — сухо произнёс, прерывая молчание.

— Девчонка, за которую ты пальцев лишил собственного племяша. Помнишь?

— Девчонка? Ну и? Помню... это его косяк, а я их не прощаю.

— Вот и я не прощаю. Понимаешь? — Я обернулся, высматривая Киру за стеклом. Она по-прежнему была в постели.

— Валдай, давай с этого места поподробнее?

— Подробность в том, Гриша, что девчонка теперь подо мной. Та самая... И если ты не приструнишь своего щенка, я с него шкуру заживо сдеру. Теперь понимаешь, о чём я?

И снова эта гребаная пауза. Гриша не был идиотом. Он знал, чем может закончиться это противостояние. Он слаб и стар. Он пешка. Он в самом низу пищевой цепи.

— Девка, которая сбежала тогда... она у тебя?

— Хочешь сказать, что не знал об этом?

— На хуй она мне сдалась?! — выпалил, открещиваясь от бывшей пленницы. — Полгода прошло! У меня их ещё пять вагонов!

— Мне неинтересно, скольки их у тебя. Меня интересует одна. И ты скажешь Быку, чтобы он забыл о ней. В противном случае ты лишишься племянника. Выбирай.

— Ты угрожаешь мне? — прохрипел в трубку.