— Я хочу знать. — Уверенно ответила и провела ладонью вниз по моей руке.

— Что... что ты делаешь? — я повернулся к ней спиной, до сих пор ощущая её пальцы на своём запястье.

Всё это не укладывалось в голове. Казалось, что у Киры созрел какой-то коварный план. Но её взгляд был слишком тёплым, мать её. Слишком тёплым и нежным для коварства. И... блять, мне было страшно.

— Я просто хочу поговорить, — её губ коснулась грустная улыбка, — не спорить, не выяснять отношения или твои планы. А поговорить. Обо всём и ни о чём. Как это делают обычные люди. Просто так. Это помогает не сойти с ума.

— Задушевные беседы после секса... не лучшая идея. Ты так не думаешь?

— А разве будет ещё возможность?

Тяжело вздохнув, я перехватил её маленькую ручку и, сжав в кулаке тонкие пальцы, поднёс к своим губам. Кира не отрывала взгляд от моего лица. Не вырывала руку и не шарахалась, когда мои губы коснулись стиснутых пальцев. Наоборот: приоткрыла ротик и рвано выдохнула.

— Я был хорошим ребёноком, как это не удивительно. Просто попал в плохую компанию, — начал говорить, наблюдая за тем, как Кира кусает свои губы. Как дёрнулись её брови, когда я произнёс первые слова, — в восемнадцать я загремел за решётку.

— За что?

— Сто шестьдесят вторая. Разбой с причинением тяжкого вреда. — Я не любил вспоминать этот период. Лицо матери в момент зачитывания приговора. Отец, который тут же покинул зал. Я помню то опустошение, которым проникся родной взгляд. Я разочаровал их.

— На долго тебя посадили?

— Восемь лет. По амнистии вышел через пять.

Несколько секунд Кира молчала. Отвела взгляд, рассматривая тлеющую сигарету в моей руке. Мне кажется, я даже слышал, как скрипят шестерёнки в её голове.

— Ты говорил, что твои родители погибли, когда тебе было двадцать?

— Да. Когда их убили, я был в тюрьме, — я снова прижался губами к сигарете, — я их даже похоронить не мог. Спасибо Петровичу. Он взял на себя все заботы.

Помню этот сгусток злобы и отчаяния. Помню, как разгромил камеру, хотя, сука, там и громить-то было нечего.

Мои родители просто оказались не в том месте и не в то время.

— Как они погибли? — Кира, кажется, всё глубже погружалась в мысли. Её взгляд больше не возвращался ко мне.

— Мой отец был хорошим хирургом. У него были неплохие связи. Однажды на его операционном столе оказался очень непростой человек, — я затушил сигарету в пепельнице и, повернувшись к Кире, уставился на её изящный профиль, — после они стали друзьями. Мои родители были приглашены на юбилей к нему. Там случилось покушение. Отец с матерью попали под общую гребёнку.