— Пётр, кажется? Ну кто тебе помогает? Медицинский работник? Сиделка?

— А где, кстати, твоя Елена?

Елена...

— Я отпустил её...

— Ты же хотел убрать её?

— Я хотел, чтобы её убрала Кира.

— И?

— Пожалел...

— Киру? Или Елену?

— И одну, и вторую.

Чех крутит колёса на своём кресле и делает круг по веранде, объезжая Быка. Его рука ложится на моё плечо и, слегка похлопывая по нему, он наклоняется к моему уху. Произносит негромко:

— Я бы твоём месте Елену убрал сам. За такие дела с неё шкуру снять надо.

— Знаю.

Но сейчас думать об этом не хотел. Потушив окурок в луже крови, я вышел с веранды и направился к маленькой беседке. Убедившись в том, что все «крепко спят», вернулся к Виктору. Тот, судя по всему звонил Петру.

— Утром завтра, к девяти подъезжай, — сорвал с моей клумбы ранний пион, — всё в порядке... я что, ребёнок? Раздеться сам не смогу? — прижал цветок носу и тихо втянул тонкий аромат, — завтра, Петь... всё, давай. Доброй ночи.

Сбросил вызов и, подняв голову, остановил взгляд на окнах моего дома.

— У мамы отпрашивался? — прячу ухмылку за прижатым к губам кулаком.

— Пошёл ты! — колесит вдоль моей клумбы и срывает ещё несколько пионов.

— Хорош мою клумбу опустошать!

— Ты хоть Кире цветы дарил?