Я даже не сразу осознал, что произнёс это вслух. Только по её глазам понял, что она всё слышала. Терзаемая сомнениями, смотрела в упор и одним взглядом запрещала мне дышать. Била наотмашь по щекам, даже не шевелясь.
— Скажи что-нибудь, — в горле труха. Мерзкая и сухая крошка, не дающая мне говорить нормальным голосом.
— Вряд ли это так, — произнесла робко.ю сдвигая свои ладошки. Совсем немного спуская их вниз и упираясь ими в мой торс.
— Не решай за меня, — лёгкая обида сковала грудную клетку, — мои слова — не пустой звук.
Я понимал, что сейчас речь пойдёт о наболевшем. Всё к тому и шло. Это логично. Этого следовало ожидать.
— И что дальше? — острые ноготки прошлись по рёбрам.
— А что ты хочешь?
— Ты же знаешь... — неуверенно.
— Скажи мне, — ответил, всё ещё надеясь на то, что она передумала.
— Я хочу, чтобы ты отпустил меня. — Кира всё ещё стояла на своём. Тяжело сглотнула и провела языком по губам, — меня учили бороться за свои мечты. За свои желания...
— А что же тогда делать мне? — Мне хотелось обхватить её за плечи и как следует встряхнуть, — с моими желаниями? Предлагаешь не бороться?
— Клим, — резкий вдох... и я делаю то же самое, — Ты говорил, что отпустишь...
Моих губ коснулась скупая улыбка. Качнув головой, я набрал полные лёгкие воздуха.
— Я пока не готов, — говорю как есть, зная, что Кира не оценит моей искренности. В её карих глазах вспыхнула крошечная искра. Гнев?
— А меня кто-нибудь спрашивал, готова ли я? Ты, например? — Её пальчики с ещё большей силой впивались между моих рёбер, — когда насиловал? Когда ударил меня? Когда засунул меня в подвал одну? Когда держал здесь, словно собаку на привязи? Меня кто-то спрашивал?! — от повышенной интонации, её дыхание участилось.
— Кир, — моя рука идёт в самоволку. Снова. Пальцами касаюсь шоколадной пряди. Наматываю ту на фалангу и наклоняюсь к ней, — я сожалею. Я правда сожалею. — На несколько секунд между нами повисает тишина. Её взгляд продолжает блуждать по моему лицу, а я смотрю только на своё отражение в чёрных зрачках напротив.