...

Когда я открыл глаза, стрелки на часах уже перевалили полуденную отметку. Я снова закрыл глаза и перекатился со спины на бок.

Рукой провел по холодной простыне и тут же взбодрился, осознавая, что нахожусь в постели один. Что за хрень? В глотке образовался ледяной ком, и я поднялся, осматривая комнату. Прислушался, но ничего, кроме пения птиц за окном, до меня не дошло.

Выглянул в окно и снова ничего. Только Глеб, бросающий палку собакам. Где Кира, черт возьми?

Я проверил уборную и, убедившись, что и там её нет, натянул на себя трусы и вышел из спальни.

— Где Кира, — перегнувшись через перила, спросил одного из ребят.

— На улице, — ответил Максим, пожимая плечами и кивая в сторону прихожей. — На крыльце.

— Что делает? — выдохнув, растёр сонную морду и поспешил вниз.

— Да, ничего... с котом возилась, вроде бы.

— Завтракала?

— Да. С Петровичем, кажется.

Это хорошо. Хорошо, что не одна. Петрович тоже не стал вчера возвращаться домой. Остался здесь, как и Виктор. Кстати, о нём...

— А Виктор?

— Уехал. За ним приехал его врач и они уехали в десятом часу.

Это даже хорошо. Не знаю почему, но я испытываю необъяснимую и совершенно неуместную ревность, когда Виктор хорохорится перед Кирой.

Кивнув, я направился на кухню. Выпил стакан воды и пошёл на поиски своей маленькой колючки. Интересно было посмотреть на её поведение после этой ночи. Почему-то, я был уверен, что она будет краснеть и прятать от меня глаза. Взрослая и такая маленькая. Даже смешно.

Руки бы мне сломать за то, что ударил её тогда...

— Вот ты где? — спрашиваю с ходу, когда застаю её на крыльце. Сидя на скамье, она листала какую-то книгу. Где она её взяла вообще? Не припомню, чтобы делился с ней своей небогатой библиотекой. — Доброе утро.

— День, — Кира закрывает книгу, вкладывая в неё берёзовый лист вместо закладки.

— Давно не спишь? — подхожу ближе и опускаюсь на корточки возле её поджатых ног.