Воспоминание быстро схлопывается, но губы Эльзы до сих пор дрожат, из горла рвется немой крик, но он выходит наружу через безмолвные слезы, стекающие по ее щекам.
— Малышка, ты плачешь? Иди ко мне, — сквозь сон бурчит Драгон, сгребая ее в обжигающие объятия, притягивая на себя. Кожа к его коже — это почти оргазм, без всякого проникновения, и она зарывается лицом куда-то в его шею, целуя его иступлено и нежно, ощущая как его крупные ладони скользят по всему ее телу, оставляя на нем свои метки.
— Ты чего плачешь? — он кажется, все еще спит, и кажется таким милым и уязвимым в этот момент. — Я тебя не обижу, девочка.
Сердце Эльзы разрывает от боли, смертельная агония разливается по немеющим венам. Что будет, если обидит она?
— Влюбился что ли? — в шутку спрашивает она, пытаясь все свести к легкости.
— Почему бы и нет, — усмехается Драгон. — Ты не оставила мне выбора.
— Шах и мат, мистер Голденштерн, — номер отеля заполняется их искренним смехом и звуками сладких ненасытных поцелуев, и прервать их — для обоих, подобно смерти.
* * *
Но к «разговорам на подушке» никогда не стоит относиться серьезно. Все, что сказно во время секса или после него, можно всегда смело умножать на ноль и Эльзе это прекрасно известно.
На рассвете они выбираются к морю. Эльзе кажется, что такие разговоры безопаснее вести на улице, чем в комнатах, где теоритически может быть установлена прослушка. Но Драгону ону говорит, что просто хочет просто подышать приятным прохладным утренним воздухом, который так редко бывает в пустыне. Лишь в утренние часы.
Драгон заказывает на шезлонг два кофе, и покрепче — он привык вставать рано, но его утро не начинается без этого напитка. Он несколько раз порывался избавиться от этой зависимости с помощью псевдо-меандра, но каждый раз понимал, что не может лишить себя этого удовольствия осознанно. Эти мысли, часто наводили его на рассуждения о том, как он осмелился применить его в столь серьезном вопросе, как стирание самой ценной боли, которую он носил внутри?
Неужели он действительно мог пойти на это в здравом уме и трезвой памяти?
Удалить единственное, что закаляло его, придавало ему сил, аккумулировало его злость и ярость, которую он мог направить в нужное русло? Неужели он был настолько слаб и глуп еще несколько лет назад?