Он бы все сейчас отдал, чтобы вспомнить. Он хотел бы помнить каждую минуту с ней, до сих пор, несмотря на то, что не помнит ни ее лица, ни ее имени, ни каких-либо детальных подробностей их истории.

Тогда бы и открыть сердце для Эльзы было легче, потому что он не испытывал бы этого раздирающего чувства вины за то, что бесконечно предает женщину, которая была первой, кто сбила с него спесь идиотизма, максимализма и высокомерия, слепого присущего Голденштернам.

— Я так понимаю, ты готова рассказать мне все, что произошло на форуме. Начиная с того момента, как ты вообще туда попала. И как осмелилась на эту авантюру, — они опускются на два лежака, расположенных параллельно и близко друг к другу.

Эльза потягивает айс латтэ, одномоментно поправляя огромную шляпу в ретро-стиле. Она выглядит сногсшибательно даже на пляже, а ее купальник представляет собой нечто невесомое в виде множества веревок, что красиво обвязывают ее тело, словно в шибари.

Такая нежная кожа…он с щемящим чувством в груди ласкает взглядом ее ожоги, татуировки и синяки, оставленные им сегодняшней ночью. Его полностью удовлетворяет мысль о том, что Леонель увидит его следы на ее теле и шее. Каждый миллиметр ее тела должен кричать пространству о том, что она принадлежит ему.

— Тебя могли убить, — поддевая ее подбородок, напоминает он. — Это действительно опасно, почему ты не понимаешь, непокорная?

— А ты бы смотрел так на покорную? — ухмыляется колдунья, «улыбаясь» ему, но не губами, а манящими и бесконечно притягательными глазами.

— Нет, — обреченно вздыхает Драгон.

— Тогда смирись с тем, что я смеюсь в лицо опасности, — она скалится в ответ на то, что он пальцем привлекает ее лицо еще ближе.

Их губы так близко, но ему нужно сосредоточиться на разговоре. Это трудно.

— Когда тело касается Леона, я не всегда могу тебя защитить, — с неохотой признается Драгон. — Как у признанного Верховного, у него столько полномочий, что мне и не снилось. Его люди повсюду. Взломать эту систему можно лишь изнутри. От него трудно что-то скрыть, он безумный параноик, у которого везде глаза и уши.

— Признанный Верховный?

— Ага. Как ты знаешь, миром управляют деньги, Эльза. Деньги и секс. Истории нашей семьи столько лет, что и представить такой срок страшно. Мы веками обладали капиталами всех самых крупных предприятий, банков, компаний и акций, а когда их не существовало — целыми городами и казнами зарождающихся государств. На самом деле таких семей семь, и с большей частью из них мы дальние или близкие кровные родственники.

— Почему не со всеми?