— Не волнуйся за нас, мы покинем страну. Иначе бы, не затеяли эту шалость. Хотя у нас есть большие сомнения, что ты нужна Леонелю после того, что мы отправили ему на почту. Этот высокомерный сукин сын помешан на чистоте крови, но когда он своими глазами увидит, что ты запятнана с юности, он едва ли прибежит тебя спасать. Одно дело — знать и догадываться, другое дело — видеть. Он очень брезглив.

— Что вам от меня нужно? Зачем вам я? Если хотите меня изнасиловать, то лучше убейте сразу. Потому что я умру от отвращения от одного вида ваших маленьких корнишонов, — озлобленно рычу я, прекрасно понимая, что за эти слова получу еще одну звонкую и болезненную пощечину. Еще бы чуть-чуть и этот ублюдок сломал бы мне челюсть.

Злость и ярость играет на моей стороне, заглушая боль.

— Смелая ты, сука, борзая, — кажется, один из ублюдков только возбудился от моих слов. — Показать тебе, как ты будешь давиться так называем «маленьким»? — я отворачиваюсь, успевая заметить в полумраке, что один из моих бывших снимает штаны и достает из брюк вздыбленный член.

Блядь, мне плохо. Мне очень плохо.

— Будешь сосать, или тебе надо заплатить? — рычит он, обхватывая меня за волосы. Подводит свой аппарат к моим губам, но я плотно смыкаю их, зажмурив глаза. — Сколько надо? А? Говори, я сказал! Отвечай! — очередная оплеуха заставляет меня издать немой мычащий крик.

Кто-то со стороны кидает в меня целый ворох денежных купюр. Долбанный дождь из денег, кровавый и омерзительный спецэффект, направленный на то, чтобы унизить и раздавить меня.

— Том, не стоит. У нас мало времени.

— Еще как стоит, парни. Я быстро, — в тот момент, когда он с силой сжимает мои волосы на затылке, и намеревается сделать свое грязное дело, меня выворачивает прямо на его член.

Поток мата отлетает от стен, словно каучковый мячик. Внутренне злорадствую, да и легче намного стало.

— Блядь, она просто жалкая сейчас. Поразительно, как я мог повестись на какую-то шлюху.

— Шлюха твоя жена, что спит со всеми подряд за твоей спиной, — откашлявшись, вновь огрызаюсь я, и тот час жалею об этом, потому что еще один удар вырубает добрую часть сознательного. — Я бы тоже спала, ведь удовлетворить ты ее не способен.

— Закрой пасть! — очередной удар действительно окончательно лишает меня желания дерзить им.

Их голоса превращаются в поток низкой басистой и мерзкой музыки. Мой мозг отчаянно защищается, отказываясь воспринимать реальность. Я ощущаю их руки, мерзкий латекс, оставляющий на коже грязные следы.

Их прикосновения концентрируются в зоне моего ожога. Плечо и часть спины простреливает дикая, нетерпимая боль, а в следующее же мгновение я чувствую запах собственной крови.