И каждый раз ошибаюсь. Может. Особенно, когда интуитивно чувствую, что ребенок под ее сердцем — мой, только мой.

Хотя, внутренний параноик все-таки отправил на генетический тест фрагменты ДНК брата, чтобы удостовериться в том, что все чисто.

Я должен быть на сто процентов уверен, что это мой ребенок. Пусть во мне кричит уязвленное ЭГО, или обезумевший собственник, мне плевать. Мне не нужен ребенок Леона, я не выдержу, если крошечная копия брата будет преследовать меня после его смерти.

Утром мы с Эльзой выезжаем в клинику, где на данный момент находится мой отец. Я не намерен отпускать ее от себя, поэтому буквально держу ее при себе каждую секунду. Даже в туалет, не отпускаю без своры охраны. Не знаю, как долго она выдержит такую жизнь, и даже, понимаю, почему когда-то я выбрал беспечную тихую гавань в лесном домике.

Сейчас, мне бы хотелось почти того же, только на парусной яхте, где-нибудь далеко-далеко, в районе Гаити.

Однако отпуск на Гаити откладывается, потому что клиника встречает меня не утешительной новостью. И это, если выражаться мягко.

— Господин Голденштерн, добрый день, мы вас ждали, — в коридоре частной и засекреченной клиники, где проходит содержание и лечение больных, подобно моему отцу, меня встречает доктор Миллер.

Он выглядит еще более изможденным, чем в последний раз, когда я его видел. Я моментально считываю его взгляд: брови слегка сдвинуты, уголки губ напряжены. Он нервничает, взгляд доктора бегло скользит то по мне, то по Эльзе. Внутри поднимается нехорошее предчувствие, а Эльза инстинктивно кладет свою нежную ладонь на мое плечо, ощутив намечающийся шторм в моей энергетике.

— Но, к сожалению, вынуждены сообщить вам плохую новость, — всем прекрасно известно, что означают эти слова в стенах больницы. Все понятно по ее лицу, она может даже не произносить. Земля уходит из-под моих ног, потому что я, блядь, не верю, в то, что мой отец мирно спал четыре года, и тут вдруг решил отправиться на свет иной.

Именно сегодня.

Именно сейчас.

— Что? Что вы хотите сказать? — немного севшим голосом уточняю я, еще сохраняя в груди надежду на то, что он просто в плохом состоянии, но жив.

— Вчерашний день был колоссальным испытанием для мистера Голденштерн. Все, как я вам и сообщил: он открыл глаза, начал самостоятельно дышать, и произносить обрывки фраз. Показатели были очень хорошими, обещающими. Но давление на центральную нервную систему оказалось слишком сильным…несколько часов назад он скончался от инсульта, я решила сообщить вам об этом лично. Мне очень жаль. Что мы так и не смогли его спасти, — Миллер скорбно опускает взгляд, хватка Эльзы на моем плече становится крепче, придавая мне сил.