От меня ускользают детали общей мозаики — никак не получается сложить картину полностью. Это жутко бесит.

— Ты куришь? — спрашиваю и сбрасываю рюкзак с плеча. Там, внутри, лежит точно такая же зажигалка — очень похожая на ту, что сейчас вертит в руках Никита.

Порыв ветра ерошит волосы, срывает с кончика сигареты яркие искры, разносит их в разные стороны.

— Бросил, недавно опять начал, — он смотрит куда-то в сторону, мимо меня. Или в себя заглядывает? — Нервы…

— Ага, — киваю чему-то, а в голове туман. Из него выступают неясные контуры правды, и я пытаюсь ухватиться за её краешек, вытащить наружу, но безбожно туплю.

У меня нет ни единого доказательства причастности Никиты. Зажигалка? Да это смешно! Такие в любом ларьке продаются за копейки. На той, что лежит в моём рюкзаке ни герба, ни дарственной надписи, ни приметных вензелей. Обычный кусок пластмассы, но я чувствую, что это не просто совпадение.

— Ясь, ты не слышишь меня? — Никита осторожно за плечо меня трогает, заботливо в глаза смотрит, а меня душит смесь запахов, от него исходящая: туалетной воды и табачного дыма. Тошнит. — Тебе неприятно? Я брошу, хочешь?

— Ради меня, что ли? — во мне снова просыпается злость, отравляет меня. А ещё мешает рационально мыслить — этот день был слишком долгий, я истратила последние нервные клетки и сейчас могу снова свалиться в глупую истерику. Только не сейчас, не при Никите.

— Ради тебя я согласен на всё, — он снова не врёт, а я думаю, что нет ничего хуже, чем чужая любовь, которая тебе ни к чему.

— Даже на предательство? — вопрос вылетает раньше, чем успеваю сообразить, но слова обратно в горло не запихнёшь.

— О чём ты? — он снова пытается подойти ближе, вторгнуться в личное пространство, но вовремя останавливается, только смотрит как-то очень странно. Словно решает, как со мной поступить.

От этого взгляда жутко, но я пытаюсь казаться смелой и даже беззаботной. Только жалею, что не прихватила с собой из дома какой-нибудь ножик. Пусть даже самый маленький, но с ним мне было бы спокойно.

Похоже, я окончательно тронулась от всех этих переживаний, если всерьёз размышляю об оружии.

Ночь становится темнее, звуки вокруг стихают. Мимо едут редкие автомобили, мы стоим на открытой местности и вряд ли Никита что-то мне сделает. Не решится, он же трус, но всё равно опасаюсь какой-нибудь подлости и жалею, что не сбежала сразу.

Мне так много хочется ему сказать, но я не хочу провоцировать — слишком взгляд у Никиты сейчас странный. Я не героиня, лезть в горнило и нарываться на конфликт, когда у меня нет по сути ни единого доказательства его причастности не буду.