Я выскальзываю на улицу, захлопываю дверцу и иду, куда глаза глядят. Специально не смотрю на соседний дом, где в окнах видится призрак Демида, семеню вперёд, не оглядываясь. Бреду по улицам, не разбирая дороги, вхожу в незнакомые переулки, пересекаю знакомые проспекты, выхожу на Институтскую площадь, смотрю на здание нашего универа, на его колонны, ступени, тёмные ночью окна.

Такое величественное здание, которое я втайне рассматривала на картинках в инете, мечтая сюда поступить. Я так мечтала… до дрожи. Фантазировала об образовании больше, чем о любви, грезила им. Но сейчас, когда стою в сотне метров от входа в универ, оно для меня дальше, чем когда бы то ни было.

Смогу ли я вернуться когда-то сюда после того, что сделал со мной Демид? После видео этого, которое видели все, даже преподаватели?

Делаю несколько несмелых шагов, подхожу ближе. В метре от меня самая нижняя ступенька. Страшно на неё наступить. Кажется, если поставлю ногу, сделаю шаг, она заразится от меня, станет такой же грязной и никому не нужной. Преданной.

Да что за мысли в голове? Что за бред лезет в неё?

Я вглядываюсь в ступеньки, а на них окурок валяется и чей-то плевок. Левее смятая в комок бумажка, пустая пачка сигарет, на которую кто-то наступил, превратив в уродливый блин. Вон кругляшок жвачки с отпечатком чьей-то подошвы, а если посмотреть выше и левее, на мусорную корзину, стоящую у входа, то можно увидеть, какая она грязная и переполненная. Мусор буквально вываливается, усеивает площадку вокруг, и я будто бы впервые замечаю эту грязь.

Сейчас университет не кажется мне таким блестящим, как был в моих мечтах. Не такой, каким видела его ещё вчера. Это, чёрт возьми, обычно здание с трещинками на стенках, выцветшей штукатуркой и сгоревшими фонарями над фасадом. Какой-то забулдыга плетётся по площади, озираясь по сторонам, его ноги путаются и дрожат. Бедолага. Он опирается на колонну, склоняется ниже, сгибается, а я делаю несколько шагов, отхожу в тень, чтобы он меня не заметил.

Бреду прочь, низко наклонив голову, рюкзак оттягивает плечо, кажется дико тяжёлым. Я стараюсь не думать ни о чём, просто впитываю в себя шум большого ночного города. Словно прощаюсь с ним. Но прощаюсь ли?

Неужели я столько сделала, чтобы снова сломаться? Снова поддаться на провокации Лаврова? Может быть, Дашка права, и вскоре все забудут и я смогу снова учиться, не боясь сплетен? Я же хочу учиться, я мечтаю об этом. Тогда что? Сбежать?

Они же забудут, да? Должны ведь?

Визг шин слева, чьи-то торопливые шаги и Никита… он выскакивает из машины, тормознувшей на обочине, встревоженный и дикоглазый. Никогда его таким не видела…