Я чувствую, что он чего-то не договаривает. Сомневаюсь, что грозный тренер вот так взял и просто отпустил Демида. Угадав ход моих мыслей, Лавр взмахивает в воздухе рукой и морщится. Значит, не будет рассказывать, чего ему это стоило.

Я только одного боюсь, потому кладу Демиду руки на плечи требую ответить на один-единственный вопрос:

— Ты точно из команды не ушёл? Не совершил глупость?

— Нет, — короткое слово, и после него приходит облегчение.

— Смотри мне, — шутливо пальцем грожу, Демид головой качает и улыбается одними глазами.

— Смотрю, что ты самая лучшая девушка на свете, — говорит так искренне, что у меня дыхание перехватывает от острого желания разрыдаться, но я прикусываю щёку с обратной стороны и сдерживаю порыв.

— Кирилла выгонят? — перевожу разговор, пока нас с Демидом не засосало в пучину ванильного болота.

— Уже, — кивает и хмурится. — Тренер хотел полицию вызвать, ибо Кир в кабинет его влез, а Семёнович этого не выносит, но я отговорил.

— Почему?

— Потому что дебил и запутался, — Демид сгребает меня в охапку, баюкает в объятиях и пусть весь мир подождёт.

— Ты или Кирилл? — утыкаюсь носом в шею, чувствую гулкое сердцебиение и не разобрать, чьё так бешено колотится, выламывая рёбра.

— Я так точно ещё тот дебил, но уже распутался.

— А Ни…

Демид не даёт мне договорить: крепче сжимает в объятиях, выдыхая вспышку ярости сквозь сжатые зубы. Будь он мифическим драконом, база в один момент осыпалась тлеющими угольками.

Злится, а я и сама понимаю, что степень вины дурачка Кирилла, прижатого к стене обстоятельствами и игроманией, и Никиты — несоизмерима. Но всё-таки я волнуюсь. Вдруг Демид убьёт Никиту?

Я видела, каким он бывает, если ему срывает крышку. Что, если на этот раз ночным рандеву с бомжами в камере не ограничится и случится непоправимое? Не допущу! Костьми лягу, но не позволю Демиду сломать себе жизнь. Не позволю!

Мысленно ногой топаю, закрепляя обещание, данное самой себе и, встав на носочки, обхватываю лицо Демида ладонями, и колючая щетина приятно щекочет кожу. Я всматриваюсь в тёмные глаза, что-то выискиваю во взгляде: ярость, жажду мести — всё то, что может вылиться в кровавую бойню. Но Лавр на удивление спокойный, даже расслабленный.

— Ты не будешь делать глупости? — и в вопросе этом много смыслов.

Демид оставляет лёгкий поцелуй на моих губах, снова к себе прижимает, а в гостиной царит звенящая тишина, которую так не хочется нарушать, до того она уютная. Оставив нас наедине, мальчики разошлись, и я им за это благодарна.

— Всё, Синеглазка, поехали, — Демид не терпит возражений, за руку меня берёт, за собой уводит.