Ну что за прелестный дурачок?

Дурашливость Обухова разряжает обстановку, и даже Демид слегка улыбается. Заводит мотор и крепко за руку меня берёт, переплетает пальцы, словно могу убежать. Мы почти не говорили о том, что случилось. Всё сказано и так. Пережёвывание одного и того же — лишняя головная боль.

Спать мне уже не хочется, и я рассматриваю дорогу за окном. Лесополоса сменяется городскими пейзажами, просыпаются жители, спешат по своим делам, со своими заботами на сердце, с горем и радостью. Кто-то наверняка счастлив, а кто-то потерял близкого или любовь.

— Демид, я хочу позвонить хозяину дома. Он имеет право знать, что в его дом кто-то проник. В конце концов, мы не на таких условиях дом снимали.

Демид коротко головой качает.

— Не надо, я уже. Он будет ждать нашего приезда, осмотрит территорию.

— Ты правильно сделал, — подаюсь влево и целую Демида в щёку, хотя хочется большего. Наверное, из-за адреналина и общего морального состояния, но хорошо, что рядом Обухов, с ним мы точно доедем быстро и без приключений.

— Когда не спишь, дорога длиннее, да? — вклинивается между нашими креслами Обухов, уставший от молчания.

Он утомительно активный, а ещё улыбается от уха до уха, но это всё маска. Показное веселье, но я благодарна ему за всё, что он делает. За верность Демиду благодарна тоже, хотя Илье, наверное, непросто — всё-таки Никита был их другом.

За болтовнёй обо всём на свете время пролетает. Я устала переживать, и сейчас хохочу от души, до слёз и сбитого дыхания над анекдотами, байками из их совместного прошлого, и Обухов ловко огибает острые углы и совсем не упоминает Никиту.

Когда оказываемся в нашем районе, на часах восемь утра, и все разговоры плавно стихают. Будто к минному полю приближаемся, и любой лишний звук может спугнуть.

У нашего дома припаркована машина хозяина — он стоит у ворот, рядом незнакомый мужчина в тёмном пальто.

Демид молчит и обменивается с Обуховым короткими взглядами. В воздухе искрят электрические разряды, и от греха подальше я выхожу из машины, улыбаюсь Геннадию, и парни, как по команде, синхронно выходят следом и так же дружно прикрывают дверцы.

Рукопожатия, обмен положенными при встрече любезностями, сухие улыбки и напряжённые взгляды.

— Пойдёмте, покажу кое-что, — Демид первым приступает к делу, и мы вереницей движемся по нашему двору к самой дальней и неприметной его части, где в соединяющем участки заборе за вечнозелёным кустарником… дыра. Я даже руку в неё просовываю, хватаю пальцами воздух, но это совершенно точно…

— …чёртов лаз, — ругается сквозь стиснутые зубы Геннадий. — Заделать.