«Ничего не ешь!» И он, как дурак, послушно ел то, что брюнетка положила ему на тарелку. Значит, либо виски, которые пил только он, либо овощи? А соус? К соусу, кроме него, тоже никто не притрагивался…

Как тонко рассчитано, какой изощрённый мозг… Зачем, для чего? Борьба за дочь? Желание остаться и независимой, и при ребёнке? Но он никого не насиловал… Насилие…

Мэтт застонал. Только сейчас в голове всё прояснилось и встало на места… Месть! За разбитые надежды, сломанную жизнь, растоптанную любовь, за беды…

Недели хватило, чтобы принять решение и всё распланировать. В груди, вместе с холодом, образовалась пустота. Боль, осязаемая, спазмами рвущая сердце. За всё в этой жизни нужно платить, и за любовь в том числе…

«Прости…»

Слишком поздно узнал, слишком поздно понял… Но всё могло бы быть по-другому, если бы не её любовь… к Бейну…Поздно… Он должен смириться и принять возмездие.

«Лилибет, доченька, прости…»

Нет! Он должен сражаться ради девочки, её снова лишают отца! Но как бороться, если ноги и руки налиты свинцом и уже совершенно нет сил. Солёное море, пахнущее гниющими водорослями и рыбой. Глаза почти ничего не видят, веки наливаются тяжестью, и он с головой погружается в воду. Накатывающий, словно волнами, шум в висках возвращает в детство: отец приложил к его уху ракушку, счастливая, смеющаяся мама, Одри…

«Простите за всё…»

Скоро он сам станет частью природной стихии, кормом для крабов…

«Кэтлин…»

Спасибо мозгу за последнее видение. Всё так же прекрасна: распущенные волосы, ласковый взгляд и снова этот запах рыбы… Кто она? Русалка… сказочное видение… Забота в глазах, ласковый шёпот «Я прощаю тебя…» и нежные руки, касающиеся раны, и столько любви во взгляде.

Яркий свет пронзил мозг, словно молния. Вуд вздохнул, проталкивая воздух в рвущиеся на куски лёгкие, понимая, что через секунду их заполнит мутная жидкость, и…

– Мэттью, проснись! Что с тобой? Тебе приснился кошмар?

Так вот что пыталась Кэт-«русалка» сделать с ним: разбудить, вытащить из кошмара, несколько часов мучившего пьяный мозг. И вовсе она не шептала.

Он наморщился и прохрипел пересохшими губами:

– Не кричи. Дай попить. И почему ты пахнешь рыбой?

Паркер приподняла взлохмаченную голову Мэтта и прижала к стянутым коркой губам край стакана, наполненного шипучей жидкостью. Он осушил его парой глотков и скривил рот от отвращения.

– Фу, что это было? – этот вопрос мужчина, скорее всего, задал себе.

– Аспирин! А рыбой несёт от того, кто переел вчера роллов! – Брюнетка смотрела в недоумевающие глаза. – Треска на волю просится.