– Сколько Чайтон пролежит в больнице? – Кэт торговалась сама с собой, пытаясь отстоять хоть что-то и понимая полную бесполезность подобного занятия.

– Минимум месяц, но и потом... давай не станем их разлучать? Ты же видела его? Неужели ты думаешь, что индеец отступит? – Мэттью это понял, принял как неизбежное в дни, что наблюдал за дочерью. Осталось принять и Паркер.

Последняя попытка Кэтлин избежать разлуки с самым любимым человечком на свете вовсе не показалась ему глупой:

– Пусть переводится в Финикс!

Агент усмехнулся: он думал об этом в самолёте и готов к переменам.

– Мне тоже?

– Что «тоже»? – удивилась она.

А вот это немного обижало Мэтта. Брюнетка даже не рассматривала вариант объединения в одну семью. И всё же он уточнил, не скрывая надежды в голосе:

– Перевестись?

– Не путай нас с ними! – ответила она не терпящим возражения тоном, рубанув рукой воздух.

Вот так. Никаких надежд. Вуд ухмыльнулся, его не так просто выбить из колеи или сломить. Он готов ожидать, сколько потребуется, и делать это настойчиво!

– Но...

– Никаких «но»! – Паркер не дала договорить. – Мы с тобой уже обсуждали это.

– Из-за Бейна? – эти слова вырвались сами собой, и агент тут же о них пожалел, но было поздно.

Кэт мгновенно поникла. Ей всегда плохо удавалась роль стервы.

– И из-за него в том числе! Не дави! Ну, зачем ты делаешь это снова со мной? – Коричневые глаза увлажнились. – Всё так сразу навалилось: Лилибет, ты, он… Я не могу выбросить его как ненужную вещь, одним днём, одним словом. Ты не знаешь Бейна! Не понимаешь, на что он способен. Он очень хороший человек. Чуткий, добрый, верный… – Взгляд карих глаз выражал страдание. – Думаешь, так просто обижать любимых?

– Но со мной ты делаешь это! – И снова слова, сорвавшиеся помимо воли, но слышать, что любят кого-то помимо тебя, невыносимо. – Говоришь о нём, перечисляя достоинства преданного домашнего животного.

– Собачки? – пухлые губы дрожали, хотя голос был полон гнева. – Да что ты знаешь о преданности? – коричневые глаза намокли. – Тебе тридцать пять и ты сам виноват в том, что случилось. С Бейном всё по-другому! – Одинокая слезинка скатилась на подбородок, ненадолго зависла и, упав на шёлк пеньюара, оставила мокрый развод. – Ты не представляешь, насколько плохо мне в эти дни. Я его предала, пусть и невольно, как когда-то ты сделал с Лесси. Только ты был в стельку пьян, а я – на трезвую голову!

– Теперь ты занялась сравнениями. Между нами до сих пор не было секса.

– И что это меняет?