– Договорились!

Он взглянул на выползшего из машины пухлого риэлтора и громко спросил:

– Так что скажешь насчёт дома?

Девочка обернулась и, придирчиво осмотрев высокое строение, ответила:

– Давай вернёмся сюда ещё раз? – (Мэтт кивнул, соглашаясь.) – Этот мне понравился больше всего, но хочу услышать, что скажет Одри.

– Мнение моей сестры для тебя так важно?

– Конечно пап! Ну а кто, кроме неё, будет заниматься дизайном?

– Только послушай меня, не доверяй Занозе выбирать музыку для звонка. – Дочь улыбнулась, но агенту было не до смеха. – И не соглашайся, если она начнёт настаивать на сюрпризах. – Он представил, как мерзко трезвонит в новом доме старый звонок, и вздрогнул. – Я это вполне серьёзно говорю. Потом будет невозможным выкинуть подарок!

– Я всё поняла!

Лилибет заметила, как агент по недвижимости стряхнул с пальто налипшие крошки, но в уголках пухлых губ остались следы шоколада. В животе девочки предательски заурчало.

Мэттью обнял дочь за плечи и улыбнулся:

– Ты говорила правду о желании поесть.

– Этот проклятый живот вечно меня выдаёт.

– Это тебе досталось от мамы, вы две обжорки.

Лилит попыталась сбросить его руку, изображая из себя обиженного ребёнка, Вуд рассмеялся и чмокнул девочку в макушку.

– Зато я всегда буду знать, не забыли ли вы поесть за день. – Он немного отстранился, провёл оценивающим взглядом по дочери и добавил: – Нужно вас откормить немного, сейчас быть настолько худой – не модно!

Лилибет прекрасно помнила рассказ Бренды о вечной борьбе отца за стройную фигуру. Она хлопнула Мэтта ладонью по животу.

– Зато нам не грозят вечные пробежки по утрам.

– А что в этом плохого? – Мэттью втянул живот и задышал грудью.

Девочка отвечала сквозь смех, сознаваясь ещё в одной схожести с матерью: