Жасмин обиделась. Но так было нужно. Чтобы Лаура начала новую жизнь, ей нужна новая семья.

Чуть позже Лаура переехала к мужу, и на вилле мы остались вчетвером. Эмиль и Ясмин, взрослея, становились похожими друг на друга. Еще больше — на меня. Они резво бегали по вилле, любили бассейн. Я для них невысокий построил.

Внутри все ликовало. Наверное, у меня никогда бы не было детей, если бы не случайная беременность Жасмин.

Я бы жалел. Когда бы совсем старым стал — точно бы жалел, что не завел детей.

Но они есть. Двое. Дочь напоминала мне любимую женщину. Черты Жасмин в дочери усиливали мою к ней любовь. Даже имя похоже — я специально такое выбрал.

— Когда ты покажешь мне поселение, где ты родился?

Жасмин часто об этом просила. Я всегда отказывал, есть на то причины.

— Никогда. Нечего тебе там делать.

Жасмин распахнула глаза. Бываю грубым, да. Но все равно не отпущу, не ищи отмазки сбежать.

— Ну почему? Я уже пять лет тебя прошу!

— Не хочу туда тебя везти. В грязь и беспредел. Мне надо еще пару лет, чтобы навести там порядок.

Я никогда там не жил. Приезжал, чтобы контролировать работу, платить зарплату работникам, и чтобы избавить своих братьев от былых устоев. Только с последним вздохом нашего отца они стали свободными, но близлежащие районы еще были пропитаны тяжелым безвольным трудом.

Я знал, что на Сицилии мне не найти спокойствия, но Жасмин ту грязь я не позволю увидеть.

Я собирался показывать жене свою родину с другой стороны и неторопливо. Чтобы ей не наскучило. Чтобы не сбежала.

А то она у меня такая, ей лишь повод дай — и снова доказывать свою любовь придется. Долго, несладко.

Сегодня на самолете покатаю, завтра, может, на вулкан Этна поднимемся. Возможно, не с первого раза.

Буду тянуть и оттягивать, лишь бы ей не скучно со мной было. Лишь бы навсегда здесь осталась. Со мной. Ко мне привязанная.

Звучит эгоистично, да и черт с этим. Я долбаный эгоист. Эгоист по Жасмин.

Так прошли пять лет. Не сказать, что я был счастлив все эти годы. Иногда даже жалел, что потащил за собой детей и жену и тем самым подверг их опасности. Иногда, когда в окружении становилось напряженно и всплывали новые враги, я отправлял детей обратно, в Москву. Жасмин не отдавал. Нет, больше не отдавал.

Мы оставались на вилле вдвоем, любили друг друга, изучали Италию — жили так, как Жасмин того заслуживает. Каждый раз я повышал планку измерения того, что она заслуживает, и мне это охренеть как нравилось.