Когда я забрал Жасмин и детей, отец — рвал и метал.

Но расписали нас с Жасмин оперативно. В этот раз ее согласие добровольным было. На новой семейной фотографии она даже улыбалась, потом ушла собирать чемодан.

Нас ничего не держало в России.

Я увез Жасмин к себе. Забрал ее и Эмиля с дочерью и привез на виллу, где жил с сестрой.

— Ты купил виллу или это наследство? — поинтересовалась Жасмин.

— Попросил у местного хозяина казино, — усмехнулся.

Попросил не совсем мягко. Вынудил продать мне ее и обосновался здесь. Наспех подготовил детскую, даже Лауру привлек — она наших детей сразу полюбила, хотя наедине я их не оставлял. Душевное состояние сестры оставляло желать лучшего. Жасмин с ней быстро нашла язык — было между ними что-то общее. Общая боль, сопереживание. Я увидел, что Жасмин умеет дружить. В Москве у нее с этим не ладилось.

— Ты знал, что из-за Лауры у тебя будут проблемы? Ведь ради нее ты вмешался в другую семью, — спросила Жасмин.

— Знал. Но не мог не влезть. Даже ради вашей безопасности, — я закурил на лоджии. Мы с женой в основном здесь время проводили. Здесь и в спальне. Второй вариант мне всегда больше нравился.

— Только мать я не спас, — вспомнил и сразу паршиво стало.

— Это не твоя вина, Давид, — прошептала Жас.

Мать совсем немного со мной пожила, быстро высохла и также скоропалительно умерла. Но жизнь у нее была мерзкая — когда я ее нашел, все ее тело было в шрамах. Она много раз неуспешно сбегала.

Я винил себя в том, что не приехал сюда раньше.

Это до конца жизни теперь — раздирающее чувство вины.

— Давид, а Лаура с нами останется? Она хорошенькая.

— Она пробудет здесь еще год. Для реабилитации, — пояснил я, — но не дольше. Ей нужна своя семья, понимаешь?

— Ты поступишь с ней так же, как ее отец? Насильно выдашь замуж?

— Я выдам ее за хорошего человека. Лаура будет счастлива. Она согласна, — резонно ответил я.