В ответ на Костино признание Гаврила снова хмыкает, прекрасно представляя, насколько сильно он мог не заладиться.

Костя – говнюк, конечно, но вид избитой Полины и для него, скорее всего, был нормальной такой отрезвляющей оплеухой.

Костину мать собутыльник убил. У Гавриловой судьба сложилась не лучше. От мысли, что кто-то может вот так – обоих воротит.

– Вот он боится, наверное, что и у нас не заладится… – Гаврила шутит, поворачивая голову и ловя кривую ухмылку на лице друга. – А вообще там цирк. Они прячут этого уебка, прикинь?

– Кто прячет? От тебя?

– Походу. Вывезли из хаты. Хату прибрали. Между собой пересрались, но не потому, что Павловский одумался. Хер там… Доронин в ярости, что его сына избил любовник шлюхи-Павловской. Павловский в ярости, что его обвиняют, будто организовал сделку, когда дочка-то – блядь. Это пиздец всё. Аж не верится…

На самом деле, очень даже верится. Просто тошнит от них.

– Но ты знаешь, где прячут? – Костя задает вопрос, устраивая руки на периллах, смотрит внимательно.

Гаврила же немного тянет, снова наблюдая за каплями.

– Конечно, знаю.

Отвечая, чувствует, как по телу расползается дрожь нетерпения. Его каждый день тянет туда. Хочется расквитаться. Он не может ждать, пока блюдо остынет. Останавливает себя только мыслями о том, что сука знает – его найдут. Знает и боится. От каждого шороха ссытся.

Седеет там потихонечку и успокаивает себя, что не так уж он проебался. Папки всё решат.

Хотя на самом деле – нет уже.

– На пару деньков пропаду. Хорошо? – Гаврила спрашивает, распрямляясь. Поворачивается, прижимается к тем же периллам бедром, складывает руки на груди и ждет согласования.

Им это сейчас, конечно, ни к чему. Но он не болт пинал всё это время. Думал, как бы сделать так, чтоб ни Косте не влететь, ни Поле не пострадать. Вроде всё сложилось в голове.

– Только башку мне не приноси на подносе. – Костя улыбается откровенно кровожадно.

– Без проблем. Себе оставлю. – Гаврила легкомысленно пожимает плечами.

Степень цинизма, которой они достигли, это не их вина, но спрыгнуть очень сложно. Может быть когда-то даже удастся. Но это позже будет, а пока...

– К Поле поднимусь…

– Дрыхнет, наверное.