Что в её взгляде – понятно. Удивление. А вот отец Павел смотрит с пониманием и улыбкой. Она тоже помнит его имя. Но он для неё – единственный венчавший их с Гаврилой батюшка. А она – одна из десятка, может сотни, а может и тысячи.
– Здравствуйте, – Поля здоровается, её щеки загораются. Сердце снова ноет. Он её запомнил, как жену Гаврилы. А она так легко когда-то поверила, что их венчание – ни о чем.
– Ты помолиться пришла? Если да – не буду мешать… – выждав несколько секунд, отец Павел деликатно уточняет, готовый действительно оставить в покое, но Поля мотает головой, сильнее смущаясь.
– Я не очень умею. Пришла, чтобы вспомнить, наверное. А может и правда помолиться…
– Я рад, что ты пришла. Спасибо…
Её не за что благодарить. Совсем не за что. Горло сжимается. В ней слишком много чувств.
– Это вам спасибо. Я знаю, вы Гавриле помогли, когда ему было плохо. Я обещала, что в горе не брошу, а пришлось вам за меня…
Отец – не психолог. И уж тем более не её. Не должен ни совесть облегчать, ни оправдания выслушивать, но Павел не перебивает, не кривится, не вздергивает нос. Всё так же улыбается, внимательно слушая.
Его улыбка – особенная. Безгранично располагающая.
– Он за тебя себя корит. Ты за него… Вот ведь два сапога… Когда вы просто радоваться друг другу будете, Полина?
Он даже вычитывает как-то нежно. Улыбкой заражает. Сушит слезы. Ответа не требует.
– Гаврила тоже приехал? – После недолгой молчаливой паузы снова спрашивает сам.
Поля кивает.
– Он спит, а я в магазин хотела. Шла в него, к вам занесло.
– Просто так не заносит. Значит, и сюда тебе тоже нужно было. Может ко мне. Может не ко мне…
Павел пожимает плечами, кивая назад. Туда, где алтарь. Полина вспоминает о своем страхе. И о боли тоже.
Становится серьезной, вздыхает:
– Скажите, пожалуйста, а как молиться за ребенка, который не успел родиться? – эти слова даются очень сложно. На глазах снова выступают слезы.
Поля не уверена, что когда-то переживет. Ей даже молиться страшно. Вдруг