У самой между ног откровенно саднит – организм не привык к такому количеству секса, но это не мешает чувствовать желание, которое в итоге Полина старается хотя бы на время в себе потушить.

Она не самая большая в мире фанатка секса, но секс с Гаврилой – её наркотик. Столько удовольствия она не получит нигде и никак.

В то же время, у неё сердце сжимается из-за мысли, что вот сейчас у него, наверное, первая за очень долгое время возможность выспаться. А ещё отъесться хотя бы немного и вдоволь налюбиться.

Он очень страстный. Они друг об друга зажигаются, как спички. Страшно подумать, как могли и смогут ещё врозь. Но сейчас Поля привычно старается об этом не думать. Когда-то отключила телефон, чтобы в Любичи не проникал мир с его жестокой реальностью. Теперь у нее просто нет телефона.

Поцеловав напоследок спящего Гаврилу в плечо, она выбирается из-под одеяла.

Принимает быстрый душ, чистит зубы, пьет кофе, по-новому глядя на вид за окном.

Она всё-таки дура, позволяющая себе делать опрометчивые выводы.

На самом деле, здесь прекрасно.

Спроси её Гаврила, хотела бы она провести жизнь с ним в этом доме, Поля ответила бы – да.

Выпив кофе, она тихо возвращается в спальню, чтобы одеться. В голове складывается план, который очень хочется успеть реализовать.

Поля помнит, как Гаврила покупал в Любичах самую вкусную в её жизни малину. Сейчас – совсем не сезон, но вдруг в том самом сельском магазине, в которым может быть до сих пор работает мать его детского друга, можно выпросить баночку чьего-то варенья?

Одеваясь, Полина то и дело зависая. По-глупому улыбается и ласкает взглядом спящего Гаврилу.

Ей очень хочется переиграть. Раздеться. Забраться к нему под одеяло. Почувствовать, как обнимает. Греет. Любит.

Но пусть чуточку поспит. А к позднему завтраку его будут ждать блины.

Проходя мимо шкафа, Полина тормозит. Скашивает взгляд на приоткрытую дверцу. Снова оглядывается на Гаврилу. Он лежит на животе, отвернув голову и засунув под подушку ладони. Спина кажется очень широкой вот сейчас. Плечи бугрятся мышцами.

Полина силой заставляет себя оторваться и всё же заглядывает внутрь шкафа.

Смотрит и забывает вдохнуть. А ещё потихоньку будто зрение теряет – на глаза наворачиваются слезы.

На штанге пока ничего нет. Пустые вешалки. И только на одной её свадебное платье.

Она его ни с чем не спутает. Никогда. Думала, он выбросил ещё тогда – восемь лет назад. Или позже, когда дом перестраивал. Она ведь казалась ему предательницей, а получается, сохранил.

Единственное, что посчитал важным.