Туда, где она не будет дрожать от страха. Туда, где они будут просто счастливы. Где у неё будет расти живот, а он будет кайфом захлебываться от осознания – это он в ней ребенком прорастает.

Но его встретили в собственном подъезде, а дальше всё как в тумане.

Лупили. Пытали. Информацию вытянуть пытались.

Не о деле, о Поле.

Он в жизни к наркотикам не притрагивался. У него, блин, планы были. А там качали. До несознанки, но чтоб не сдох.

Гаврила почти ничего не помнил с того времени. Как выныривал, а потом снова вниз… И так до бесконечности.

Когда выныривал – крыло. Потому что Поля, потому что детка у них. Потому что он должен их защитить. А потом так посрать на всё…

Он даже Полину свою забывал. Его спрашивают, а он: «кто такая?» и ржет…

В итоге самого выбросили, крестик её – амулет на удачу, который в дорогу дала – забрали. Дальше им не интересно было, что с ним. Сдохнет – хорошо. Вариант «не сдохнет» не рассматривался. Вопрос один: когда.

А до Гаврилы только сейчас начало доходить, вместе с ломками…

О них узнали, его так наказали, а она…

Сделала аборт и уехала куда-то в Лондон.

Вот и вся любовь.

Дальше жить совсем не хотелось, его затянуло в употребление. Он на всё забил, на себя тоже. Чуть действительно не сдох. Пока не попался на глаза тому самому Косте, с которым вместе шестерили в свое время, а до этого – в одном клубе для дядек дрались за бабло…

Гаврила не знал, что за приступ человечности накрыл Гордеева, но он его из притона забрал. Денег заплатил, чтоб его к кровати привязывали и прокапывали в хорошем месте. Сам приезжал, но не часто. В дружбе не клялся и в друзья не набивался. Просто… Человеческий долг отдавал.

Дальше Гаврила провел с полгода, служа в родном храме. Отец Павел его принял. Причащал и исповедовал. Они много и обо всем говорили. И по-дружески, и как батюшка с человеком, который ищет и не может найти свой путь.

Гаврила был близок к тому, чтобы в монахи постричься и в монастыре дожить. Отмолить, что получится. Но отец Павел отговорил.

Мол, в миру от тебя больше пользы будет, Гаврила. Ты даже в Любичах как тигр в клетке. Не твое это…

Наверное, правда. Не его. А в чем применить себя в миру, Гаврила не знал. В итоге пошел по самому очевидному пути – помощью отблагодарить человека, его спасшего.

Не мать. Не ту самую. Не друзей-нариков. Бездушного Костю Гордеева. Такую же никому не нужную выбившуюся в люди сироту. Только чуть более осторожную…