Что дальше было с Полиной, Гаврила не разбирался. Понемногу даже поутихло.

Он и ещё пробовал свою женщину найти – семью же правда хотел. Детей, блин, любил. Но грустно, что пока – всё не то.

А еще грустно, что по-прежнему тянет в Любичи. Она тут бывала всего дважды, а как-то умудрилась в каждый угол просочиться.

И вроде сердце постоянно туда тянет, а уезжая, груз с плеч снимается…

Так и сейчас – Гаврила гонит по трассе, явно превышая, будто от себя бежит, а не на встречу с Гордеевым.

Думает обо всяком, о чем не надо бы думать. Редкие машины обгоняет. Навстречу – почти никого.

Когда видит у обочины мигающий аварийкой низенький спорт-кар, чувствует укол зависти.

Он такую малышку и себе хотел, позволить может. Страсть, как машинки-то любит. Что-то ведь надо любить. Реальное. Но не успел купить. А тут…

Начал загодя скорость сбавлять. Увидев, что немного дальше стоит девушка в коротком платье, светит красивущими ногами, волосы русые то и дело ветер волнует. Она пытается их пригладить, подол придержать, и как-то неумело голосует.

Гаврила хмыкает.

Ну что ж ты, малышка… Права купила, ездить – нет?

Останавливается возле мигающей фарами задницы тачки, выходит из своей, чтобы по мягкой траве к девушке…

Тачка – пиздец красивая. Гаврила именно на неё смотрел, обходя. И похрен даже, что истеричка-Гордеев орать будет, че так медленно…

Он тут девушку спасал…

Которая точно так же по траве идет навстречу, обнимая себя руками.

– Господи… Спасибо, что остановились… Я час уже голосую, машин почти нет, никто не тормозит. Связи нет… В яму попала – два колеса за р…

Тараторит так, будто он может передумать, развернуться и уехать. А потом вдруг запинается, не договорив. И спотыкается тоже.

Гаврила отмечает и то, и то. Выставляет в сторону руку на случай, если полетит, а ещё отрывает взгляд от натертого воском бока машины.

Девушка не падает. Стоит, как вкопанная, и смотрит.