- Здравствуй, Лика.

- Здравствуй… - я пытаюсь встать с коленок, но мне тяжело. Он протягивает руку чтобы помочь, а я инстинктивно отшатываюсь.

Мне страшно, уверена, если он до меня дотронется я просто рассыплюсь. Встаю сама, держась за Пушинку.

- Мам, а мы билеты купили на твой концер-рт.

- Да? Хорошо. Я… я могла бы вас так провести, на хорошие места.

- У нас хор-рошие. Первый ряд, да пап?

- Да… - у него хриплый голос, словно он простужен. Но я знаю, что простуда ни при чём.

Первый ряд. Значит я буду играть и все время чувствовать на себе его взгляд…

- Лика, я хотел поговорить с тобой после концерта, но…

- Это я попр-росила папу приехать раньше! Я знала, что мы тебя увидим.

Я поднимаю взгляд на Алексея и замираю, словно загипнотизированная им.

- Это он? – тихий шепот, который должна услышать только я. Он спрашивает про Максима, думает, что он мой муж.

Опускаю ресницы, качаю головой. Не могу врать. Не хочу.

- А кто?

Опять смотрю. Просто смотрю молча, глажу Пушинку по голове, прижатой к моему животу, вернее по мягкой пушистой шапочке.

- Ой, мам! Оно шевелится! Там!

Ребенок действительно шевелится. Сегодня довольно активно. Хотя обычно на концертах он ведет себя тихо.

Вижу взгляд Александровского. Такой… жадный, у него дергается кадык, и желваки играют на скулах.

- Лика, это… - он замолкает, но я знаю, о чем он хочет спросить. Его ли это ребенок.

Он сомневается? Не удивительно, я же сама сказала Инне, что замужем, а потом и ему повторила.