Низ живота неожиданно сильно тянет, едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. Мне нужно сесть и успокоиться.

- Извините, мне… мне уже пора. Нужно немного порепетировать перед началом. Буду рада видеть вас в зале.

- Мам, мы потом пойдем к тебе за кулисы, да, пап?

- Если Лика разрешит. – он стоит, наклонив голову, сканируя меня.

- Мама р-разрешит. Правда, мам?

- Конечно. Конечно, моя родная.

- Поцелуй меня, мам, и иди, хорошо? Нам еще надо купить тебе букет. Ой… это был сюр-рприз.

- Ты так здорово выговариваешь «р»! Молодчина!

- Да, я занималась, сама, как ты меня учила. И скор-роговорки повторяла!

- Умница! – наклоняюсь, чтобы чмокнуть её в щечку.

- Папу тоже поцелуй, хорошо? – она так трогательно улыбается, в глазах столько надежды…

Поднимаюсь, смотрю на Алексея, понимая, что дико краснею. Как в первый раз.

Он поднимает ладонь, осторожно касается пальцами моей щеки, проводит, словно стараясь запомнить меня такой.

- До вечера.

Иду к служебному входу, ноги еле переставляю, голова кружится. Живот кажется каменным.

Как я буду играть?

Дико нервничаю все время до начала концерта, но, когда выхожу на сцену во мне рождается такая уверенность. Не могу играть плохо. Они ведь будут смотреть, слушать! На тянущую боль не обращаю внимания.

Играю, кажется не плохо. Аплодисменты и крики «браво» тому подтверждение.

Последние аккорды. Музыка стихает. Зал взрывается.

Максим подает мне руку, чтобы вывести на поклон. Я стою одна на авансцене, улыбаюсь, а потом чувствую дикую боль и падаю…