Это точно не про меня. Вернее… Я как раз всю себя, на блюде. А он… Наверное надо было как-то по-другому. Спросить бы у той, у которой голос пожестче, как будто она постарше, что именно делать, чтобы скакали?

- Да уж, как он за неё волновался, как переживал. Всех на уши поставил. А сам сидит весь белый… Я ему – может вам водички, а он так посмотрел!

- Красивый мужик, ничего не скажу. Красивый. И щедрый. Он мне кажется, уже всему отделению годовую премию выдал, лишь бы с его женой всё было в порядке, и с малышом.

- Малыш-то как?

- Честно? Я думала никак… Ну… семи месяцев даже нет, ну и… Она сама в таком состоянии была, что… Но там просто чудо какое-то! Профессор наш, Алиса Витальевна, сказала – это музыка. То, что мамочка все время играла, ребенок в утробе музыку слушал, вот и…

- Да, чудо.

Или про меня? Ведь это я всё время играла? И чувствовала, что моему крохе нравится слушать музыку. И даже понимала, какую именно больше всего нравится. Он хорошо реагировал на Эйнауди, на Моцарта, на Шопена, на Ли Рума, а вот под Циммера начинал бешено крутиться. И Вагнер ему тоже не нравился. А уж как мой малыш возмущался, когда мои ученики начинали фальшивить! Мне даже хозяйка, Вера Павловна как-то сказала – будущий Моцарт у тебя, любую фальшь слышит и не переносит!

- Ничего, мы его еще подержим в инкубаторе, совсем будет хорошо. Только вот…

- Что?

- Да я думаю, с чего у неё вдруг и преждевременные? Неужели только из-за концертов?

- А из-за чего?

- Да может, красавец этот, мужчина, на самом деле потому так убивается, что накосячил? Изменил, жена узнала, ну и… а он теперь грехи замаливает.

- Да нет, быть не может. Я вчера слышала, как он…Я капельницу пришла менять, а он сидит и ей рассказывает, как он её любит, да что она у него самая хорошая. А она все спит и не слышит.

- Точно! Накосячил. Если рассказывает какая хорошая.

Накосячил…

Если это про Алексея, то накосячил – это слишком слабо.

Правда, я и сама не лучше. Я тоже виновата.

Или мне нужно было бежать еще тогда, после дня рождения Пушинки, после той первой жуткой ночи, или наращивать броню.

Защищаться. Себя защищать и малыша. И Пушинку, с которой мы действительно так прикипели друг к другу, словно реально я её родная мама. Да не действительно, и не словно! Она мне родная и всё тут! А я…

Накатывает такой стыд за себя!