- Хорошо.

- Лика я… я должен тебе сказать…

В дверях шум – заходит доктор. Мужчина.

- Так, папочка вы снова тут? И в роддоме не даете жене от вас отдохнуть? Дайте же вы ей хоть сутки от таких тяжелых родов оправиться! Я, конечно, все понимаю, любовь, но иногда надо и перерывы делать.

Он говорит это не зло, весело. Вижу, что они с Алексеем здороваются за руку.

- Я хотел отнести её к малышу, если можно.

- Можно. Но нести не нужно, сейчас я распоряжусь, чтобы дали кресло.

- Не надо, я на руках.

- Давайте без подвигов, Алексей Николаевич. Мало ли что, уроните.

- Не уроню. Идти тут не так далеко.

- Ладно, пока выйдите, я осмотрю вашу супругу.

Интересно, получается, Алексей им сказал, что я его жена? Или… не сказал?

Я ведь понимаю, что с его связями и деньгами можно провернуть и это? Жениться гораздо проще чем развестись…

- Как вы себя чувствуете?

- Не знаю. Наверное плохо.

- К сожалению. Пока это неизбежно. Но все будет хорошо и с вами, и с малышом. Он у вас крепкий мужичок. Вообще, повезло ему, родился в Рождество. У нас есть статистика, даже самые тяжелые роды в Рождество заканчиваются хорошо. Так что уверен, вы тоже войдете в нашу статистику. Особенно после того шороха, который тут ваш муженек навел.

- Он не мой муж.

- В смысле? Как не ваш? Ваш. Собственный. Можете его пилить с чистой совестью.

- Вы уверены?

- В чем? – доктор смотрит насторожено, а я боюсь, вдруг подумает, что умом тронулась?