- Я не хочу об этом говорить.

- Почему? Лика, если ты хочешь вернуться в оркестр, то…

- Я не хочу говорить об этом. Пожалуйста.

- Извини.

Хочу спросить, как он вообще узнал, что я здесь, но останавливаю себя. Какая разница?

- Лика, мне нужно тебе сказать… - вижу, что его что-то гнетет, не знает, с чего начать. – Ты говорила с педиатром?

- Да, а что? – почему-то сразу колет в сердце. Неужели с сыном что-то? А мне не сообщили? Видимо я дико меняюсь в лице, потому что Алексей сразу хватает меня за руку.

- Прости, я тебя напугал? Всё хорошо! Правда. Но ты сама знаешь, что малыша сейчас нельзя никуда перевозить.

- Да, и что? – не понимаю, к чему он клонит.

- Мне надо возвращаться в столицу. Слишком много дел, нельзя все сваливать не Егора, у него тоже… в общем, свои траблы, которые надо разруливать. Он, конечно, готов и дальше всё тянуть, но…

- Езжай, если тебе надо. – говорю, не задумываясь о том, как могут быть интерпретированы мои слова.

- То есть, тебе всё равно?

- Что? – правда не сразу понимаю, что именно он хочет сказать, но замечаю, как изменилось выражение его лица.

- Хорошо, Лика, я тебя понял. Поедем?

- Куда?

- На квартиру. Мне надо собирать вещи.

- Да, конечно. Если я могу помочь…

- Не стоит.

Я вижу, что он расстроен, но, действительно, не сразу могу сложить пазл в одно.

Ему надо работать. Я все понимаю. Он уезжает, мы остаемся, потому что нашего сына нельзя сейчас перевозить. В чем проблема?