- Назвали-то малыша как?

- Пока никак. Я… я не знаю. Лика после родов сутки уже спит, иначе я сейчас был бы не тут, а там, с ней. Но меня выгнали, сказали прийти завтра утром.

- Она и про свадьбу вашу виртуальную не в курсе?

Качаю головой.

- Понял. Ну, держись тогда.

Держусь. Понимаю, о чем говорил друг, когда вижу взгляд Лики, застрявший на колечке на её руке. Она осторожно дотрагивается до него. И я с ужасом думаю, что сейчас попытается снять. Нет. Просто вертит на пальце.

- Красивое.

- Лика, у меня не было другого выхода. Понимаешь, я… Мне сказали, раз у тебя нет родственников, то все вопросы, касающиеся вашей жизни, будут решать врачи. Я боялся, что…

- Что? – спрашивает, еле губами шевеля, глядя, не отрываясь на нашего малыша, лежащего в инкубаторе, похожем на медицинскую капсулу из фантастических фильмов.

- Боялся, что что-то пойдет не так, что будет критическая ситуация, а я не смогу вам помочь.

- Не думаю, что врачи сделали бы что-то плохое.

- Да. Но… мне сказали, что бывают ситуации, когда приходится выбирать чью-то жизнь. Твою или ребенка.

- И кого бы ты выбрал?

Вопрос на миллиард долларов. Кого бы я выбрал.

- Я… я бы выбрал тебя.

- А я бы выбрала его.

Вижу, как глаза её слезами наполняются. Слезинка, прозрачная и чистая как кристалл бриллианта стекает по щеке.

- Тебе нужно вернуться в палату.

- Еще немного. Пожалуйста. Я… я хочу на него посмотреть еще…

Я опускаюсь на колени рядом с креслом, беру ее за руку.