- Ну, что, орёл, долетался?

- Я не орёл, я коршун.

- Коршун… Ты пока еще чижик-пыжик…

Ухмыляюсь, вспоминая как меня Селена троллила этим чижиком. Обидно было – жесть. Казалось тогда – ненавижу эту маленькую заразу! И ведь знал же, что люблю.

Идиотничал.

Вообще, за это время – сколько там уже прошло? Месяцев восемь-девять? Я здорово успел накосячить. Сейчас самому кажется это таким глупым…

Обиделся мальчик на девочку. Из-за чего?

Нет, сначала обиделся мальчик на папочку. Батя, конечно, тогда не прав был, слова его больно резанули. Но из-за этого отталкивать любимую девушку? Которая реально не виновата ни в чем?

Я же в курсе был, что её мать не сразу с моим отцом сошлась, не побежала за ним… как это девочки любит говорить – тапки роняя…

Да уж.

Подумать о своей жизни время есть. Пока делают рентген, раны обрабатывают. Сломана ключица, нога, слава Богу цела, вывих сильный, ушибы. Ну и ссадины – морду расцарапал уже когда шлем снял, еще и бровь каким-то образом в шлеме ссадило, кровило сильно, плечо, куртка лопнула, ободрался.

Товий говорит, что я в рубашке родился. Могло быть хуже. А так – даже сотрясения нет – шлем спас.

На самом деле, не я же виноват, а тот придурок, который меня прижимал, и влетел в итоге.

Вот ему-то что-то там и резали. Ногу зажало.

А у меня так – ерунда.

Вспоминаю лицо Синеглазки, её слёзы… Нет, не ерунда. Наверное.

Если любимому человеку твои раны причиняют такую боль – это не ерунда.

Не знаю, сколько времени проходит, меня привозят в палату. Товий объясняет, что придется полежать тут, хотя бы пару дней. Выходит, и почти сразу заходит обратно и не один.

- Стас!

Она говорит тихо, словно боится меня побеспокоить.