Я боялась первого поцелуя, и совершенно невероятно то, что мы впервые поцеловались не по-настоящему. Ну то есть в тот момент мы были не совсем мы, мы играли героев, были под прицелами камер. И в то же время… всё равно это был он, мой Коршун. А я была его Синеглазка. И поцелуй повторялся еще и еще, все дубли, пока режиссёр не сказал – «стоп, эту сцену сняли». Я вздохнула с облегчением, а Стас… Он тогда прижал меня и…

И потом мы поцеловались в этой самой машине.

Уже по-настоящему.

И это было…

Я представить не могла, что так бывает.

Невероятно, сказочно, сладко. Так приятно! Так… крышесносно! Так… по-взрослому!

Я сразу поняла, что все, что было до этого не было поцелуями. Чем угодно, но только не настоящими поцелуями.

А с ним, вот так – это было оно. То самое.

Но я всё равно сказала нет.

А он не послушал.

И… у нас был нереальный, сумасшедший, счастливый месяц.

Только он. Только я. Только мы…

До того дня, когда он не решил отметить месяц наших отношений. До того дня, когда его увидела моя мама. Когда он пригласил меня домой, а я уже знала, что его отец – отец моего брата.

Уф…

Не хочу вспоминать.

Я ведь боялась Стаса. С самого начала боялась. Боялась, что этот красивый, привлекательный, безбашенный парень разобьет мне сердце.

Он и разбил, почти…

Как же хорошо, что всё это в прошлом!

- Синеглазка, эй, ты что? Всё хорошо?

- Всё прекрасно.