– М-м-м? – томно и протяжно мычит мне в ответ, а я поднимаюсь и забираюсь на колени мужчины.

Утолив первый голод друг по другу, мы все-таки должны вернуться к неприятной теме. И сердце уже сковывают тиски, но я должна это сказать. Я не хочу больше недомолвок и вранья. Хочу все с чистого листа. Строить семью в атмосфере любви и полного доверия. Хочу забыть ту дурость, что натворила, и чтобы забыл Гай. Я виновата. И если бы не его любовь, если бы не сильные чувства… он бы еще месяц назад махнул рукой.

Я сделала много ошибок, самой большой из которых стало – неверие в своего мужчину.

– Что такое, сладкая? – отставляет он бокал, раздвигая полы его накинутой на мои плечи рубашки, притягивает за талию ближе к себе. – Ты хочешь снова сказать, как любишь меня? – на губах фирменная наглая ухмылочка. И я не могу не закатить глаза в ответ.

– Хочу… но еще хочу сказать… – сбрасываю весь задор. – Прости меня, – удивительно, как легко мне даются эти слова и как правильно они звучат. – Я сама не понимала, что творю… – шепчу, покрывая поцелуями любимое лицо: скулы, нос, хмурый лоб, обхватив ладошками небритые щеки. – Я дура, Макс. Упрямая дура, – чувствую, что готова снова разреветься. К горлу подкатывает ком, и я прикусываю губу, упираясь лбом в его лоб и закрывая глаза, переводя дыхание, чтобы не выдать протяжный всхлип. – У меня с Ромкой ничего не было, я… – запинаюсь, собирая все силы, чтобы сказать, – не могла и не хотела… с ним. И… мне было очень плохо без тебя. Я просто идиотка, что повелась на их провокации. Я должна была поверить тебе, Макс. Выслушать, поговорить, а не обвинять… – морщусь, смущаясь под внимательным взглядом таких глубоких синих глаз.

Он слушает, не перебивает, только сильней прижимает к себе, как бы давая понять что здесь. Рядом.

– Я очень люблю тебя! – наклоняюсь и целую родные губы, впитывая его аромат, – уже давно… – шмыганье носом все-таки удержать не удается. – Я чуть все не разрушила…

– Прекращай, – резко перебивает, останавливая меня, Гаевский. Его голос звучит хрипло, низко. – Оба виноваты, детка. Оба наворотили дел. Но сейчас главное, что ты здесь. Предлагаю забыть этот месяц, как страшный сон, Кати. Не нужен он нам в нашем будущем, – говорит, а у меня на душе теплеет. – Теперь я тебя точно никаким Ромкам не отдам. Только доверяй мне, хорошо, детка? – Я молча киваю, и Макс, улыбаясь, отводит за ушко прядь, упавшую на лицо. – Волосы стали длиннее, – запускает ладошку и собирает и правда отросшие локоны в кулак, – мне нравится. – На его губах легкая улыбка и довольная взгляд кота. – Кати, давай поженимся, – говорит, констатирует. Не спрашивает. А у меня и нет сил и мыслей противиться, потому что понимаю, что без него уже не смогу. Он мое все. Моя жизнь. Мой мужчина.