– Не пессимизди, Мася!

День, в итоге, как бы смешно это ни звучало, проходит в земле. Зарывшись по самые уши, плохо понимая, как вообще это все устроено и каковы правила посадки, извалявшись по самое не балуй, к вечеру мы справляемся со своей миссией.

– Кто будет за всем этим ухаживать? – скептически оглядывает лихо засаженный участок Макс, потирая подбородок.

– Ты, – выпаливаю, ни на секунду не задумавшись.

Невероятный день, когда все тихо, уютно и невероятно по-семейному. Я кайфую. Схожу с ума от самой мысли, что он здесь, рядом. Мой. Подзадоривая, передразнивая, кусаясь и переругиваясь, мирясь поцелуями и валяясь в траве – дружно сгорая от чувств, ощущений и наслаждений. О таком дне варенья я могла только мечтать.

А вечер… ужин, устроенный Гаевским и приготовленный, собственно, тоже им – сверх волшебства. Только мы вдвоем, отключив телефоны и потерявшись для всего мира – это сказка, которая, я не хочу, чтобы кончалась…

* * *

Но утро неумолимо приближается с рассветом, тонущим в тумане. И поэтому, когда в начале шестого у Гая звонит будильник, мне хочется рыдать. Хоть мы практически и не спали, а последние два часа пялились в окно, просто молча упиваясь близостью друг друга, усталости ни в одном глазу.

– Не отпущу, – бурчу и шлепаю за ним в пижаме и кроссовках по парковке у дома к машине. Макс перекидывается рабочими фразочками по телефону, как я понимаю, со Стельмахом. Они с Лией, кстати, так и не знают, что мы с Гаем снова сошлись. Но на мои слова оглядывается, довольно улыбнувшись. Ну да, картинка та еще: поджатые губы, растрепанные волосы, помятое лицо и надутые щеки. Хорошо, дом частный, забор высокий, хоть голым ходи, никто не увидит.

– Все, понял, Темыч. Встретимся на месте, – бросает мой мужчина в трубку и разворачивается ко мне, – простудишься, Кати! – окидывает взглядом с ног до головы и прижимает к себе. – Неделька. Всего неделька, и до конца года точно весь твой.

– Все равно не отпущу, – я же уже говорила, что с настроением и эмоциями беда? Вот и сейчас глаза на мокром месте, и приходится губу прикусить, чтобы не зарыдать. Возможно, гормоны, и поэтому расставание кажется таким мучительным, а возможно, потому что где-то внутри сидит тревога и грызет червячок сомнений. В прошлый раз, когда он уехал в командировку, по возвращении наши отношения расклеились. Конечно, моя вина во многом, и я сделала “работу над ошибками”, но не хочу отпускать.

Боюсь…

А еще сегодня поход на УЗИ, и как бы мне хотелось, чтобы он был рядом в этот день.

– Поедем со мной? – стирает скатившуюся по щеке слезинку.