Он ведь правда испугался. Боялся, что я поведусь. Отвернусь. Неужели за все эти дни именно такой образ, такой Евы сложился у него в голове? Да, я бываю эмоциональной. Да бывает, веду себя необдуманно и даже глуповато, но если я сказала, что я верю… то мир рухнет, но моя вера в человека, которого я чувствую сердцем, никогда не пошатнется!

Однако заминка длится недолго, и парень тут же берет себя в руки:

– Вон оно как! – ухмыляется, качая головой. – Может быть,  я тогда чего-то не понимаю? Может, зря я так плохо думаю про отца?

– К чему ты клонишь?

– Тимур, твою мать, заканчивай этот спектакль! – рык Дама.

– Зачем же, еще рано. У меня еще много версий! Например, Лина, детка, так может, это ты просто решила отхапать “папика” побогаче? Жизни молодой, хорошей, сытной захотелось, а я не котируюсь. Что с меня взять-то, те копейки, что есть, и то не мои, а его, – кивает в сторону отца Тим, а у меня от его “версии” волоски на коже дыбом встали.

Дам дернулся в сторону сына, но мои руки все еще крепко цеплялись за него.

– Не надо, Дам, – шепчу. – Он выговорится и уйдет.

Только, похоже, у парня напрочь отказали тормоза:

– Может, на самом деле это был твой расчетливый план, чтобы влезть в нашу семью? А что? – обводит взглядом присутствующих парень, как в каком-то тупом кино, в момент, где разоблачают главного преступника. – Согласитесь, шикарный разгон от девчонки, живущей с вредной сварливой бабкой, перебиваясь с копейки на копейку, до любовницы миллиардера, неплохо, да? – из Тима так и льются гадости, а я такой “грязной” и так мерзко себя еще точно не чувствовала!

Противно. Отвратительно. Обидно. Такие обвинения имели бы место быть, если бы я хотя бы знала, кто такой Дам! Но я же…

– Надо было-то всего н...

– Если ты сейчас же не замолчишь, – перебивает Дам, не дав Тиму озвучить то, о чем все мы и так прекрасно догадались, – я не посмотрю на то, что ты мой сын, Тимур. Раз по-другому не понимаешь, то клянусь, врежу так, что пробороздишь рожей по ступенькам и потом эти самые “копейки” будешь на новые зубы откладывать! – Дамир выступает чуть вперед, почти пряча меня у себя за широкой спиной, и то и дело сжимает и разжимает более чем внушительные кулаки. Мужчина уже просто на грани, и я вижу, что еще немного, и он и правда врежет наглецу.

– Дам, не ведись, он ведь специально, – хватаю его за руку. – Я верю тебе, слышишь? Мне все равно, что он говорит и как он считает. Не надо! – каким бы гадом не был Тим, он все же его сын. И какими бы сложными между отцом и сыном не были отношения, я не хочу, чтобы однажды Дамир пожалел о сделанном. Поднять руку на ребенка – это ужасно неправильно! Даже на такого, как Тимур.