Мне бы быть хорошей внучкой. Разволноваться за ее здоровье. Рвануть в гостиную и заявить о своем возвращении, но тон Алевтины Петровны меня сильно настораживает. Слишком он… решительный и не терпящий возражений для больного человека с высокой температурой.

Осторожно, на носочках прохожу к приоткрытой двери, ведущей в ее спальню, и замираю, практически не дыша.

– ...ничего смертельного я не придумала. Просто чует мое сердце, что обидят там ее! Живет непонятно с каким мужиком, за тысячи километров от родного дома, я же говорила тебе, что мне с самого начала не нравилась эта ее практика?! – бабушка действительно с кем-то ругается по телефону, стоя у окна. Видимо, одна из ее подруг. И нет, голос ее достаточно бодр, больной она не выглядит. Тогда я не пойму, что это был за спектакль и где моя подруга, которая должна была за ней присмотреть?

– И ничего я не лезу! – снова начинает причитать ба. – Просто воспользовалась моментом, как только она вышла на связь.

Пауза. Я прикрываю рот ладошкой и, кажется, слишком громко дышу. Но бабушка меня до сих пор не замечает.

– Да нет, еще не звонила. Как прилетит, тут же наберет, она у меня правильно воспитана, – вздох. – Чего врать то сразу?! Ничего я не врала, так, чуть сыграла больную, вспомнила времена своей молодости. Температуру на ртутном градуснике нагреть – не проблема. Злата эта ее повелась на раз-два, а сейчас вон, в аптеку за кучей лекарств побежала. А в остальном… возраст у меня немаленький, Степановна. Мне положено причитать и жаловаться на сердце.

Что?! – чуть не выдала я своего присутствия, возмущенно пискнув.

Нагреть температуру? Положено причитать? Да быть того не может! Я даже кулаки сжала от досады. Ну, бабуля! Я значит бросаю все, паникую, боюсь, суечусь, оставляю любимого мужчину, а пожилая авантюристка просто… прикинулась больной, потому что ей, видите ли, не нравилась моя практика? Не верю. Да как она могла?!

– Евангелина у меня более послушная, чем Ольга, – продолжает вещать ба с некоторой ленцой. – Я в ней нисколько не сомневалась. Это та могла встать в позу и упираться рогами, а эта девочка домашняя. Дочь не воспитала как должно, так хоть с внучкой проблем нет.

Ольга? Это она про маму сейчас? Что? А при чем тут она?

Господи, сколько вопросов, голова сейчас взорвется!

– Та в свое время очертя голову понеслась за своим Сергеем, чтоб его, – ругнулась родная женщина, – я говорила ей, что ничем хорошим это не закончится, и оказалась права! Где вот она сейчас?! Оба они! А теперь эта… по голосу слышала – влюбилась, дурочка! А там ведь на этих дорогущих курортах мужики какие? То-то, такие же похотливые богатые козлы, Степановна. Еще не хватало, чтобы девчонку мою развратили!