Всего пару мгновений мне хватает, чтобы понять, откуда идет звук. Вероника побледнела. Джессика отступила, видимо, заметив, какое звериное выражение лица стало у меня, а мне же захотелось просто придушить эту тварь – бывшую, что прижимает к себе гребаный черный клатч.

Единственное средство связи с Евой, которое у меня было, сейчас лежит в сумочке Ники. От понимания того, как оно туда попало, хочется крушить. Рука на телефоне сжимается до хруста.

– Дамир… это не то…

Я выдергиваю из рук Вероники сумочку и, порывшись, достаю телефон. Смартфон старенькой модели, с забавным розовым чехлом и зайцами. Зайцами, мать вашу! И сейчас этот телефон разрывается от звонка, а на экране светится мой номер телефона. Как я сдержал себя и не придушил ее? Не знаю. Но все требовало. Буквально все естество вопило преподать хороший урок.

– Ника! – рычу, сам удивляясь тому, как вопреки внутреннему состоянию голос остался спокоен и не дрогнул. – Лучше беги, пока я тебя не прибил.

– Дамир, я просто хотела….

– Пошла вон! – рычу, хватая ее за руку, выволакивая за дверь и вышвыривая следом гребаный клатч. – Если еще хоть раз я тебя увижу около меня или моей семьи, включая Еву, ближе, чем на сотню метров… молись! – и захлопываю дверь.

Оборачиваюсь в сторону подруги Евы, ожидая увидеть испуг в глазах, но там только настоящая ярость вперемешку с желанием убивать. Девчонка смотрит на дверь и, кажется, едва держится, чтобы не сорваться и не броситься в погоню за Вероникой.

– Надо было ей все волосы повыдергивать! – скалится Джесс, сжимая пальцы, мысленно точно на шее женщины.

– Так, а теперь быстро и вкратце расскажи мне, что случилось и когда? Успею, – бросаю взгляд на наручные часы, – успею я еще ее догнать или мне мчать прямо в столицу…

Рассказ Джессики был короткий. Но после него картинка более-менее сложилась в моей голове.

Как девушка уже сказала, толком поговорить с Евой они не успели, потому что сама Джесс была на смене, а снежинка взволнована и торопилась. Узнала только, что у Фадеевой заболела бабушка, вроде как что-то серьезное, даже вызвали скорую. Судя по словам Евы, вылететь она должна была из Цюриха. С билетом на самолет и такси до аэропорта ей помогли.

Не надо быть человеком великого ума, чтобы понять, кто “помог” моей снежинке. Ева слишком робкая, чтобы пойти к Эриксону и просить выдать ей ее заработную плату, и полагаю, засмущалась попросить помощи и у меня. Даже не удивлюсь, если она решила, что я могу заподозрить ее в какой-то корысти. Глупышка. Зато тут вовремя нарисовалась у нее на пути Вероника. Благодетельница, твою мать!